Игорь Платонов - Расколдованный сад

МАЛЬЧИК
Какая странная картина…
Как будто вольная душа
Вошла в портрета сердцевину
И там застыла не дыша…

ВЕЩИЙ ДУХ
Благодарю тебя, о гений, —
Искатель вечной красоты;
Ты вырвал образы из тени
И оживил мои мечты.

Такое даже не под силу
Наимудрейшим головам;
Но твой порыв роса вспоила, —
Душа невинна, как трава.

Ты удивлён; но ключ – в творящем,
Не всякий раз дух полотна
Рождает образ говорящий,
Всех пробуждая ото сна.

МАЛЬЧИК
Но неужели так возможно —
Картину взглядом оживить?
Я знаю: лик бывает ложным,
Но здесь – реальность. Как же быть?

ВЕЩИЙ ДУХ
Не утомляй себя разгадкой
Того, что есть в тебе самом;
Я – Вещий Дух; и мне не сладко
Бывало в облике ином.

Меня врасплох околдовали
Во времена сквозных идей
И в тот портрет замуровали,
Что для тебя стал всех милей.

Я расскажу тебе о силах,
Что миром правили в былом, —
Про Мифотворца и Сивиллу,
И Ветролова с Соловьём.

Их мысли образ воплощали,
Стремясь вражду остановить,
И чувства шли в любые дали,
Чтоб шаткий мир преобразить.

Но прежде, чем о них поведать,
Полезно будет рассказать
О том, что кануло в безвестность,
Но от себя не убежать.

В рассудке мы бываем глухи,
Но каждый слухом наделён;
Как ни крути, а память – в духе,
И здесь – живая связь времён.

Мы назывались Древним Родом
Богов, живущих на Земле;
Не нужно было нам ни крова,
Ни алтарей в тревожной мгле.

Мы жили с миром и любовью
В своих немеркнущих садах,
И никогда не зрели болью
И не плодили тлен в сердцах.

Мы жизнь творили мощью мысли,
Чьё озаренье – не от мук,
И красоту могли возвысить,
Переплавляя силу в звук.

Легко ходили мы по водам,
Но в том не видели нужды;
Мы были солнечным народом,
Не допускающим вражды.

Мы слог ваяли, грея душу
Неубиваемой мечтой,
И сплавом слов гасили стужу,
Чтоб оставалась кровь святой.

В то время святость не томила,
Мы дух святили мощью крыл,
Взлетая с птицами над миром
И озаряясь от светил.

Мы друга видели и в звере,
Он помогал нам, сколько мог;
И каждый в будущее верил,
Храня в себе живой Исток.

Не знали мы соблазнов жажды
И не топили грусть в вине;
Но странный случай нам однажды
Навеял мысли о войне…

В те времена жил Мифотворец, —
Могучий гений волшебства;
Он проникал в любые створки
Души, ума и естества.

Имел он брата – Ветролова,
Но врозь пути их разошлись;
Один был магом-светословом,
Другой обрать желал и высь.
Они лишь в детстве жили дружно,
Не обращая камни в пыль;
Но всё, что виделось наружным,
Вдруг стало тайным, вздыбив быль…

И Небогор (так звали брата)
Ушёл из сада в край холмов,
Где глушь безмолвием крылата
И негу льют не из цветов.

Когда же в мир он возвратился,
То Мифотворцем зваться стал;
И вот тогда, как ни ютился,
Народ впервые боль познал…

Была та боль не примитивной, —
Не плоть болела, а душа;
И плакал сад под грозным ливнем,
В сердца тревогою дыша…

Тогда ход мыслей был нарушен;
И Мифотворец понял суть:
Он тайно вхож в умы и души,
Чтоб поколений править путь.

Но Ветролов был круче силой,
Он время в духе удержал
И, вдохновляемый Сивиллой,
В сердцах свободой воссиял.

И Мифотворец это понял,
Он рать незримо взял в кулак;
Иметь всегда коней в погоне —
Его девиз светился так.

Он проникал в любую волю,
В приют ума и естества;
На то и был он Мифотворец —
Коварный гений волшебства.

Он отдавал приказы тайно
И не терпел преград страстям;
И становился ближним дальний,
Звеня тревогой по сердцам.

И опьянённый тайной властью,
Стал Мифотворец одержим
Идеей, рвущей ум на части:
Разъять времён глухой зажим…

То был рывок феноменальный…
Но ты сейчас увидишь сам
Всю эту явь судеб сакральных;
Итак, смотри, – всё это там…

(вспышка света, дымка)
Картина преображается, всё меняется…

СИВИЛЛА
О как свободно и светло
В стихии нашего пространства!
И отраженье постоянства
Сияет в нас, мой Ветролов…

ВЕТРОЛОВ
Моя любимая Сивилла,
Твоих очей прекрасней нет;
И затмевает все светила
Твоей души нетленный свет.

Готов парить я над землёю,
Поя дыханьем небеса,
И проливать себя росою
В твои горячие уста.

Но мир людей меня тревожит,
В нём оживает зуд войны;
И выйти меч готов из ножен,
Когда сердца тоски полны…

СИВИЛЛА
Любимый мой, с тобой навеки
Моя душа обручена;
И нет такого в человеке,
Чего не смог бы он сполна.

Мы сына ждём! Как дар восхода
Сумеет всех он пробудить;
Бывает грозной непогода,
Но синевы не погасить.

ВЕТРОЛОВ
Да, ты права; вот это сила!
В веках наш образ нерушим.

(обнимает Сивиллу)

СИВИЛЛА
Теперь пора стихом сивиллы
Возжечь людей, – он верен им.
Я снова мысли ускоряю;
Мы всё узнаем по плодам…

ВЕТРОЛОВ
Я буду ждать тебя, давая
Предназначенье временам…

МИФОТВОРЕЦ
Марево стелется в опиум…
К лешему всех Франкенштейнов!
Образ не терпит подобия,
Скука елейна…

Кто тут свободу взлелеивал?!
Истина – горькая штука.
Плачут ли вены по лезвию?
Пульс их наука!

Сколько ещё вас выравнивать,
Нищие боги?!
Как ни очнётесь от праздников —
Прах на пороге…

Замкнутым сердцем не холодно ль
Вести нагуливать?
Жизнь – под засовами смолоду,
Смерть же – с ходулями…

Чьи запевалы злорадствуют,
Нежа язык анатомией?!
Месть – как симптом дефлорации,
Пафос – утопия.

Скука… Тоска непролазная
В этих моральных восстаниях;
Действую же безотказно я,
Брошу огня вам в сознание!

Пеплом тоска поосыплется,
Пестуя землю;
Плоть кутежом понасытится,
Радости внемля.

Барствуйте, пыжьтесь павлинами,
Нюх отшибая подковами;
Мало искрил я доктринами?
Значит, подкину вам новую!

Эта – рывок в совершенство,
Благо, она неизменна;
Если есть шанс на блаженство —
То и душа откровенна.

Рай вам таинственный жалую, —
Нá Небо – только сквозь тернии…
Лишь бы в грядущем не жало мне
Тело бессмертия.
Вижу, не всё пообмелется,
Чую, не все запрягутся…
Как бы ни слыл мир умельцами, —
Всё же и трутни найдутся.

Ладно, я их обкумекаю;
Время трепещет, – пора.
Я сквозь века жаркой метою
Душу возьму на ура…