Военные действия переместились в Испанию, которая по-прежнему оставалась вынужденной союзницей Франции. Испания потеряла весь свой флот в битве при Трафальгаре (21 октября 1805 года адмирал Нельсон одержал решительную победу над объединенными военно-морскими силами Франции и Испании), в ней нарастали антифранцузские и националистические настроения. В марте 1808 года Бонапарт решился на прямое вторжение и оккупацию, но в мае в Мадриде вспыхнуло народное восстание, к которому присоединились части британской армии, что дорого обошлось французам. Эти события подтолкнули Австрию, не вступавшую в четвертую коалицию, но перевооружившую армию, и 8 февраля 1809 она объявила войну Франции. Эта война называется войной пятой коалиции , хотя Россия (номинально являясь союзником Бонапарта) и Пруссия не принимали в ней участия. Кульминацией широкомасштабных маневров весной того года стала битва при Асперн-Эсслиге, состоявшаяся 22 мая. Эта битва, не имевшая особого значения, по сути, была проиграна Францией. Ее часто называют первым серьезным поражением Бонапарта. Однако он восстановил свою репутацию решающей победой под Ваграмом 6 июля. А 12 июля австрийское командование подписало перемирие, которое позже, в октябре 1809 года, трансформировалось в Шенбруннский мирный договор. Этот мир покончил с пятой коалицией.
До сих пор все коалиции терпели крах. Стратегия молниеносной войны Бонапарта была нацелена на то, чтобы вынудить своих оппонентов поодиночке принять крупномасштабное сражение, затем уничтожить армию противника, оккупировать его столицу, а потом навязать унизительный мир. Это была весьма успешная формула. Она с потрясающей точностью направляла самые сильные качества Бонапарта – стремительность действий, решительность, склонность к риску и прекрасное руководство вместе с железной волей и мужеством – на достижение поставленных целей. Конечно, эта формула могла и не сработать, не прояви его противники своих слабых сторон – бездеятельность, нерешительность и слабое руководство, вкупе с нежеланием сражаться до конца, и часто с неприкрытой трусостью. Их действия прекрасно описал британский журналист Ли Хант, редактор Examiner – радикального журнала, который, будучи по большому счету патриотичным и пробританским, тем не менее не проявлял антипатии к духу Французской революции. В своей «Автобиографии» Хант писал о России, Австрии, Пруссии (и более мелких партнерах по коалиции), что они вели себя, как жалкие пигмеи. Именно поэтому на их фоне Бонапарт кажется таким гигантом.
«Для сильных мира сего это период черной меланхолии, когда они воображают, что должны прибегать к самым неблаговидным мерам, самым низким поступкам, выступая против друга на стороне врага, присоединяясь к обвинениям в его адрес под диктовку последнего, причем ни та, ни другая сторона ему равно не доверяют. Потом они снова возвращаются к другу – и снова предают его, когда меняется ситуация на поле боя, втайне надеясь, что друг поймет, что их вынудили обстоятельства, и простит. И при этом они не способны привести более убедительные оправдания своего поведения, чем „таинственная воля Провидения“ – последнее прибежище грешников… И все же именно так вели себя союзники Англии в течение всего противостояния Англии и Франции. Когда Англия преуспевала в создании коалиции против Наполеона, они клеймили его за амбиции и отправлялись на бой с ним. Когда его армии разбивали коалицию, они поворачивались на 180 градусов по его приказу, обвиняли и поносили Англию и присоединялись к нему в борьбе против собственных союзников. Вот таков был круговорот истории: то единение в коалиции, то отступничество, то обличающие речи и борьба с Бонапартом, который наносит им поражение, а то такие же речи и борьба, но теперь уже против Англии, которая снова от них откупается. Потом опять речи и сражения с Бонапартом, который снова бьет их, а потом опять, как и прежде, речи и война с Англией, которая опять от них откупается. И все это время они берут все, что могут получить, и от друга, и от врага, хватая с одинаковой жадностью клочки территории, которые Бонапарт кидает им за их подлость, распихивая по карманам миллионы Питта, за что мы расплачиваемся по сегодняшний день».
Таким образом, с 1799 года до конца 1809-го Бонапарт казался непобедимым, он шел по Европе, как гигант, огромными шагами. Но его положение и его будущее по-прежнему не были прочны – ему нужна была еще одна, крупномасштабная победа, настоящий триумф. Поскольку его военные ресурсы, начиная с 1809 года, непомерно росли, а с 1810 года ряд непрерывных побед внезапно закончился, коалиции, возникновение которых провоцировали его непомерные амбиции и его гордыня, становились все более грозными. Шестая коалиция была создана в ответ на вторжение Бонапарта в Россию в 1812 году, и эта коалиция крепла и добивалась все больших успехов, пока в конечном счете в апреле 1814 года побежденный император не отрекся от престола. За отречением последовало подписание победившими союзниками Парижского мирного договора. По этому договору Бонапарт был сослан на Эльбу в качестве марионеточного правителя. Династия Бурбонов вновь вернулась на французский престол. Младший брат казненного короля Людовика XVI был возведен на трон как Людовик XVIII. Затем великие державы собрались в Вене, чтобы обсудить окончательное урегулирование европейских границ. Этот конгресс по-прежнему заседал в Вене, когда Бонапарт бежал с Эльбы и вернулся во Францию. Их реакция на такую дерзость была скорой и решительной. В результате возникла, как ее иногда называют, седьмая коалиция – объединение всех держав, которые когда-либо противостояли бонапартизму, что привело к тотальному разгрому Бонапарта при Ватерлоо.
Но не будем предвосхищать события. Из истории семи коалиций становится понятным, что с начала и до самого конца Бонапарт оставался, прежде всего, солдатом. И в этом качестве он добился невероятного успеха. Поражение он потерпел, скорее, как политик, и еще больше как государственный деятель международного масштаба. И это поражение было настолько серьезно, что повлекло за собой и полный крах его военной карьеры.
Глава 4 Хрупкая, нестабильная империя
История свидетельствует, что генерал Бонапарт был великим военачальником, и в то же время так же убедительно доказывает, что он не смог бы править в течение долгого времени. Никому еще не удавалось так быстро низвергать существующие правительства, устанавливать новые администрации и навязывать конституции, которые бы соответствовали угодной ему власти. Ни одно из таких правительств не продержалось дольше нескольких лет, некоторые – всего несколько месяцев. Его империя то увеличивалась, то сокращалась в размерах, но независимо от размера территории, она пребывала в постоянном движении. Она всегда несла на себе печать его нетерпения, отсутствия прочности – надолго его не хватало. Психологический анализ характера Бонапарта с целью объяснения его успехов и неудач в управлении покоренными народами – задача не для историков. Но то, что у него не было наследников, не было стабильности и уверенности, которую они дают человеку, силой захватившему трон, определило временную природу его правления. Если бы Бонапарт раньше женился на плодовитой женщине и произвел на свет детей, которые стали бы его помощниками и преемниками, которых учили бы управлять государством, он рассматривал бы империю как долгосрочную инвестицию, как предприятие, которое, соответственно, следует беречь и лелеять.
Но тут мы забираемся в непостижимые глубины. Эмоциональная и сексуальная стороны жизни Бонапарта остаются для нас тайной, невзирая на все, что написано по этому вопросу. Кажется несомненным, что до свадьбы и некоторое время после нее он был увлечен Жозефиной. Она была старше его, слаба здоровьем и принадлежала к другому, более высокому, слою общества. Ее смущали его пыл и решительность и, наверно, его манеры. Ее нужно было убеждать, а он был не из тех, кто способен долго разъяснять и убеждать, он был человеком действия как в личной жизни, так и в вопросах государственных. Она жаловалась, что в постели он был слишком быстр и слишком эгоистичен. Позже ее увлекли грандиозность его успеха и то, что она стала первой дамой республики, а потом императрицей. Ее захватила придворная жизнь. Она тратила целые состояния на наряды, это, пожалуй, было главным интересом в ее жизни. Они мало времени проводили вместе, а когда были рядом, то все равно были далеки. Они стали персонажами одной из самых знаменитых постельных шуток всех времен: «Не сегодня, Жозефина». Современного аналога этой шутки нет. Что она может значить? Несомненно, она отражает то, что между собой говорили французы. До встречи с Бонапартом у Жозефины было немало романов. Возможно, что и во время долгих отлучек мужа она снова заводила любовников.