– Вот именно, – проворчала вслух практичная и рассудительная Пенелопа, поднимая вместе с Валентиной «волшебный ящик» с ковра, – сейчас тебя, «обузданную надеждой», будем спасать. Сколько времени прошло между этим поэтом четырнадцатого века, и твоим первым появлением в мире? Три века? Четыре? И еще – ты бы дочитала, что тут говорится о Петрарке…
– А что говорится? – женщины опять прильнули общим взглядом к экрану.
Очень скоро из той же груди вырвался печальный вздох, тут же ставшим раздраженным, почти разгневанным.
– Это что же получается, – Валентина выпрямилась в полный рост и подперла кулаками бока (ноутбук снова оказался на ковре), – опять нам какого-то малахольного подсовывают?! Этот самый Петрарка только и делал, что вздыхал, да стишки писал Лауре, даме своего сердца. Больше двадцати лет при ее жизни, и еще лет десять после смерти. А сам даже не притронулся к ней! Да он и сам-то – посмотрите на портреты – вечно в каком-то бабском балахоне завернут. И в сонетах его по большей части одно нытье про смерть, да могилы. Ну, и про любовь, конечно. Но что это за любовь… да он, наверное, ни одной бабы даже за бочок не ущипнул?!
– Нет, – Пенелопа в это время подняла ноутбук, и продолжила чтение, – вон – у него и дочь незаконнорожденная была; она его вместе с мужем и похоронила. Одного дня старичок до семидесятилетия не дожил.
Валентина позволила усадить себя обратно в кресло; грозно и возмущенно попыхтела, очень удачно изобразив паровоз, но все же кивнула милостиво Дездемоне, которая внутри ее души была готова разразиться безутешными рыданиями:
– Ну ладно, ладно… не реви. Давайте вместе учить эти сонеты, и эти… как их там?
– Канцоны, – быстро подсказал Николаич.
– А ты…, – взгляд супруги по прежнему был суровым; сейчас он буквально пригвоздил Кошкина к соседнему креслу, – получается, что ты не мне, а себе подарок сделал! Чтобы мы с девушками твой ноутбук не отобрали. За это будешь наказан.
Теперь губы Николаича предательски задрожали; он был готов покорно воспринять «страшное наказание» Валентины.
Слезой, мольбой, любовью, я уверен,
Любое можно тронуть из сердец
Покончив навсегда с жестокосердьем.
– Сейчас я буду учить стихи. Вот здесь, – рука Кошкиной плавно двинулась в сторону роскошного ложа, и там остановилась, – а ты будешь гладить мне спинку!
Николаич вздохнул еще раз, теперь уже счастливо, и совсем скоро сидел на краешке кровати, и массировал женскую плоть, всегда волновавшую его. Очень скоро его руки скользнули ниже – там волнение его стало совсем нетерпимым. И, словно услышав его безмолвный призыв, Валентина, а вместе с ней и остальные красавицы, громко захлопнули крышку ноутбука. В-общем, этой ночью они успели выучить только пару сонетов Петрарки…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.