— Остановись.
Он нежно, но уверенно убрал пальцы Гарри с его пульсирующего члена.
Гарри дернул бедрами вверх, пытаясь снова прижаться к чему-нибудь, но вокруг был только воздух.
— Я уже близко, я почти...!
— Ммм, я знаю, — проговорил Северус. — Закрой глаза.
То, что он стал делать после этого, иначе как пыткой назвать было нельзя. Он целовал Гарри, но не в губы. Левый сосок юноши, а потом правый подверглись тщательному облизыванию и обсасыванию и даже прикусыванию, и тело Гарри сотрясалось от ищущего выход желания.
А потом Северус вытянулся в полный рост рядом с ним и вылил остатки масла на себя и своего любовника, большей частью на бедра. Гарри был уверен, что они воплотят его фантазию — будут целоваться, в то время как один член будет скользить вдоль второго.
Но вместо этого они ласкали друг друга, не разрывая поцелуя. Было жарко и скользко и почему-то Гарри это действо показалось еще более интимным, чем фроттаж. Во время фроттажа он мог просто качаться на волнах удовольствия, забыв обо всем, но сейчас нельзя было перестать контролировать свои руки и губы. И что самое главное, не Северус делал что-то с ним... они оба делали это, вместе и друг для друга.
Позже Гарри не смог удержаться от глупой улыбки, оценив состояние кровати. Определенно, здесь требовались чистящие чары. Многократное их повторение. Не так просто очистить ткань от масла, даже с применением магии.
И даже после того как простыни снова стали чистыми и свежими, они все равно отдавали легким ароматом розмарина.
Гарри улыбался сам себе, лежа в объятиях Северуса. Так странно было чувствовать себя как дома, находясь не то что не в своем доме, но даже в чужой стране. Уже только по этому можно было судить, насколько уютно ему теперь в компании Северуса. Так спокойно, что в полностью расслабленном разуме начали всплывать старые вопросы, вопросы, которые он затолкал далеко на задворки памяти. И сейчас ему просто необходимо было задать их.
— Эээ... Я знаю, я сам сказал, что не буду спрашивать, но мне правда нужно кое-что узнать, — пробормотал он, немного напрягшись. Глупо, наверное, снова вспоминать об этом. Не так уж оно и важно, тем более после такой потрясающей недели. Лучшей недели в жизни Гарри. На самом деле. Раньше он не понимал, как это здорово — заниматься сексом. Не знал, сколько радости секс может добавить его жизни.
Голос Северуса был совсем сонным:
— О чем?
Гарри не знал, как лучше сформулировать.
— Ну, о борделе.
Он почувствовал, даже не видя ничего в темноте, что тело Северуса также напряглось, а в его голосе появилась жесткая нотка.
— Это уже в прошлом. Или ты думаешь, что я собираюсь...
— Нет, не думаю, — поспешил возразить Гарри. По правде говоря, он немного покривил душой. Тем не менее, сейчас он хотел спросить не об этом. Он разозлился на себя — лучше бы он послушался голоса разума и промолчал. Ведь знал же, что это слишком опасный предмет для разговора. — Ладно, забудь.
Он перекатился на бок, лицом к стене, и выместил раздражение на ни в чем неповинной подушке.
Несколько секунд стояла тишина, а потом Гарри услышал вздох Северуса.
— Что ты хотел узнать? Сколько я заплатил?
От этих слов Гарри чуть не затошнило. Он никогда не интересовался, какие там расценки, и уж тем более ему не хотелось думать о том, что Северус готов был платить — да какое там, он на самом деле платил! — кому-то за секс. И даже не кому-то. А Ренарду.
Гарри ненавидел это имя.
— Нет, — коротко ответил он, поворачиваясь на другой бок. — Меня просто не перестает мучить вопрос, почему ты пошел туда, не позаботившись ну хотя бы о дезиллюминационных чарах. В смысле, тебе повезло, что тебя заметил только я... — он решил не упоминать Хагрида. — Во имя всего святого, в тот день по Хогсмиду шлялась вся школа! А что, если бы ученик увидел, как ты туда заходишь?
— Ученик, которому известно, что это за заведение? Не припомню там таблички на двери.
Гарри раздраженно фыркнул.
— Просто это совершенно на тебя не похоже. Вот сейчас мы в Кёльне, где нас никто не знает, и мы даже за пределы номера не выходим, не изменив внешность. А там ты прохаживался перед борделем как в собственном дворе, хотя тебя мог увидеть кто угодно!
Северус немного помолчал, прежде чем ответить.
— Не забывай, что в магическом мире никто не посмотрит косо на мужчину, посещающего бордель, — он поднял руку в предостерегающем жесте. — Однако я признаю, что сделал ошибку, не учтя твое мнение.
Вообще-то, Гарри завел разговор не для этого; традиции магического мира они обсуждали уже не раз. И от внимания юноши не ускользнула некоторая нерешительность Северуса. Что-то здесь было не так. Гарри чуял подвох.
Он сел и посмотрел на любовника с делано-приятной улыбкой на лице.
— Думаю, будет лучше, если ты все же скажешь мне правду. Ты что-то скрываешь. Я вижу. И слышу. Так что давай, выкладывай.
Северус тоже сел. Он оперся спиной об изголовье, скрестил руки на груди и сжал губы.
— Ты закрытый человек, — продолжил Гарри, решив попробовать увещевательный тон, раз уж укор не сработал. — Как такое случилось? Я не понимаю. Тебе всего лишь нужно было наложить на себя дезиллюминационные чары. Почему ты этого не сделал? — и, поскольку Северус продолжил хранить упрямое молчание, добавил: — Пожалуйста! Просто скажи мне. Я же знаю, ты чего-то недоговариваешь.
Северус продолжительно вздохнул.
— Гарри, нам правда лучше оставить эту тему.
— Я не хочу, чтобы между нами были секреты.
В ответ он получил сардоническую усмешку:
— Боюсь, как бы между нами не встала правда.
— Ой, да ладно! Как будто после такого замечания я должен резко успокоиться и все забыть! — Гарри чуть не скрежетал зубами. — Северус? Ну давай я пообещаю, что не буду злиться?
— Ты не сможешь сдержать это обещание.
— Кто сказал? — Гарри выпрямился. Разговаривать с Северусом в полутьме было трудно, и он дотянулся до палочки, чтобы слабым Lumos осветить кровать. — Я же пообещал тогда, ну, помнишь, что не буду злиться из-за...
— Я помню.
— Разве я не сдержал слово? Тьфу, ну что ты за человек? Если я до сих пор не заслужил твое доверие, то что мы вообще делали все эти месяцы?!
Зельевар закатил глаза.
— Не начинай... — Гарри сделал глубокий вдох и начал сначала. — Хватит, Северус. Понятно же, что это что-то важное. Ну?
— Отлично, — бросил мужчина. — Постарайся не выходить из себя. В тот раз я не мог применить скрывающие чары. Они бы испортили многосущное зелье.
Гарри разинул рот.
— Мно... ты шутишь, да?
Губы Северуса растянулись в усмешке.
— Ты считаешь, что я способен шутить на эту тему? И, раз уже тебе требуется полный отчет о моих действиях, пожалуйста. Я позволил себе воспользоваться услугами борделя только один раз до этого, и тогда я действительно применил дезиллюминационные чары...
— Только раз?
— С момента ритуала, да.
— Ох.
— Могу я продолжить?
Гарри чуть было сам не закатил глаза, но сдержался и махнул рукой.
— Предыдущий визит показался мне... неудовлетворительным. Поэтому во второй раз я решил прибегнуть к многосущному зелью в надежде, что оно сделает Ренарда тем, кого я хотел на самом деле.
— И как, сделало?
Северус вздохнул.
— Не совсем. Я представлял себе результат немного не так.
Гарри сжал зубы, но, вспомнив, что пообещал не злиться, постарался усмирить вспыхнувший внутри гнев. В конце концов, все это было уже в прошлом. Северус больше туда не пойдет.
Особенно, если у него будет кое-что получше.
— Я не знал, что волшебники используют многосущное зелье и для этого тоже, — наконец, выдавил он. — Звучит... не знаю. Дико как-то.
— Раньше я так не делал, — сказал Северус таким же натянутым тоном. — И, как ты понимаешь, не собираюсь снова пробовать в будущем.
Гарри сдержанно кивнул и задал вопрос, который крутился у него в голове с того самого момента, как Северус упомянул зелье.
— Эээ... и в кого ты тогда его превратил?