Марина грустит со стаканом «Хеннесси», слушая, как оно, настоящий ее утешитель, мерно дышит во тьме египетской.
Марина грустит со стаканом «Хеннесси», слушая, как оно, настоящий ее утешитель, мерно дышит во тьме египетской.