Готлиб одобрительно рыгнул.
— И еще, Борис Ефимович, вы меня извините, конечно, но покорнейшая просьба: хорош бухать!
— Конечно, конечно! — Готлиб угодливо соскочил с диванчика, засеменил к секретеру, захлопотал там, наливая опять. И вдруг, враз изменившимся, как это бывает у алкоголиков, твердым и убедительным голосом сказал:
«Кирилл, а вы — ужасная сволочь! И очень страшный человек!»