– Так-так. И какого рода операция?
– А вот это и интересно. Никто, ни один человек, даже в руководстве японской разведки, даже в контрразведке, совершенно не представляет, что за операция. Есть предположение, что операцию проводит лично, причем по своей собственной инициативе, начальник разведслужбы Японии генерал Кёкатсуна.
– По своей инициативе? Крайне интересно. Это с чего же он вдруг так рискует?
– Да. Смертельно рискует. Мы прощупали других генералов – никто абсолютно ничего не знает об этом. Даже намеком.
– Так, – интонация председателя КГБ не предвещала ничего хорошего.
– Слушай дальше. Это не все. Когда-то давно мы вместе со смежниками из ГРУ завербовали бывшего советского торгпреда Ивана Симонова, сбежавшего из Китая в Японию в 1937 году. Активно его не использовали, пару раз воспользовались его услугами для передачи информации. Два года назад он умер. Его сын, Георгий, не в курсе наших отношений с его отцом, однако является большим поклонником Советского Союза. Несколько раз наши агенты беседовали с ним, разумеется, под видом русских туристов – он вполне благожелательно воспринял идею послужить Родине. Собственно, он готовый агент – вхож во многие аристократические дома Японии, знаком с профессурой, знает языки, причем некоторые в совершенстве.
Председатель КГБ удовлетворенно кивнул – он любил элегантные операции.
– На начало мая мы запланировали его окончательную вербовку. Однако за три дня до этого он погиб.
Генерал армии недоуменно посмотрел на своего собеседника:
– Погиб?
– Да. Случился пожар в его доме. Он сам, жена и двое детей погибли. По заключению полиции, произошло короткое замыкание, затем вспыхнул бензин в гараже… никто не смог выбраться из дома.
– И?
– Наш человек, имеющий очень хорошие связи в полиции, выяснил, что время смерти всех четверых – за несколько минут до начала пожара. Но эту информацию в полиции не афишируют. Более того – где-то за пятнадцать минут до того, как случился пожар, соседи видели черную машину с двумя очень крепкими молодыми людьми, отъезжающую от дома Симонова.
– Так…
– А через сутки после того, как наш человек в полиции рассказал это нашему агенту – естественно, тет-а-тет – его нашли утонувшим в собственной ванной. Полиция дела не возбуждала – несчастный случай.
– Итог?
– Мы не знаем. Все, что мы знаем, я тебе изложил.
– Прекрасно. Сказать, что я об этом думаю?
– Скажи.
– Копайте, черт побери!
Глава 10. 1978 год, где-то в СССР. Иркутск
Лена зашла в магазин. Вряд ли она заметила, что за ней следят, но на всякий случай Юми осталась снаружи – делая вид, что разглядывает афишу на остановке.
Она уже четыре дня безуспешно следила за дочерью объекта, однако так и не могла решить, как с ней познакомиться поближе. Девочка почти не выходила из дома, изредка выбиралась по магазинам – в основном с матерью.
Лена училась в параллельном классе, однако Юми и в школе не могла найти точек соприкосновения с ней. Таня, ее «сестра», тоже вряд ли могла помочь – кроме гимнастики, она думала только о книгах, поездках и, как выяснила Юми, о мальчиках – которые в ее жизни гарантированно существовали лишь в ее воображении.
Юми еще минутку подумала, потом быстро зашла в магазин. Лена стояла в конце небольшой очереди. В авоське лежал сиротливый батон – перед этим девочка побывала в хлебном.
– Стоишь? – спросила Юми. Лена кивнула, не глядя на нее. Юми выдержала паузу, потом сказала:
– О, я тебя знаю. Ты же в «б» -классе учишься.
– Да, – Лена обернулась, проявив слабый интерес. – А ты…
– А я в «а». Я тут недавно, из Улан-Удэ с родителями приехали.
– А, из Уланки. Я там была один раз с родителями. Ленин у вас там…
– Да, – ответила Юми. – Здоровый.
Лед, вроде, был растоплен. Однако тех сведений, которые успела собрать Юми о дочке директора, было мало для серьезного знакомства. Нужно было потыкать в разные точки. Легкой болтовни хватило до конца очереди – Лена купила молока и кефира, Юля молока, То, что Лена ее подождала, внушало легкую надежду.
– Чем занимаешься? – в лоб спросила ее Юми.
– Ну так… – девочка помялась, смешно поправила большие очки. – Шахматами.
Это был отличный ход. Юми широко улыбнулась:
– Ой. Надо же. Я тоже. А мне играть не с кем. Серьезно играешь?
– Ну… – Лена помялась и покраснела. – КМС. Юношеский, понятное дело.
Слово было для Юми незнакомым, однако переспрашивать она не рискнула. Судя по реакции девочки, это было что-то хорошее.
– Ух ты. Клево. Сыграем?
– Ну-у-у… давай. Если ты сильно играешь. А то мне тренер не разрешает со слабыми… ой, извини. Ты в Уланке в клуб ходила?
– Да, – разговор принял опасный поворот.
– Лихошвая знаешь?
– Ну так… – неопределенно ответила Юми.
– А, так ты, наверное, не в городской клуб ходила, а в универовский?
– Ну да.
– А я там никого не знаю. А к нам в клуб не приходила еще?
– Нет пока. Все не соберусь. Мы же только переехали сюда.
– Давай завтра поиграем? Где встретимся?
Юми не рассчитывала на такую удачу. Лена явно оживилась, и заинтересовалась. Однако приглашать Лену к себе она не рискнула – в случайной беседе с Галиной или Таней моментально выяснилось бы правда и про клуб, и про шахматы.
– Давай в школе. Там есть где?
– Конечно. В пионерской. Там и шахматы, и часы. Отец же тоже играет, мы даже турнир проводили.
– Отец? – недоуменно переспросила Юми.
– Ну да. Владимир Николаевич. Он же мой отец.
– Ой, – растерянно протянула Юми. – Не знала. Он твой отец? Здорово. Он такой… хороший.
– Да. Я в курсе, – Лена рассмеялась.
Они уже стояли у дома директора. Лена помахала рукой:
– Ну давай. До завтра. После пятого. У вас же тоже пять уроков, наверное?
– Да, пять. Давай.
В шахматы Юми играла отлично. Они помогали ей снимать напряжение тогда, когда не было других способов. Однако к встрече следовало подготовиться. Она подумала, потом аккуратно поставила ненужную ей бутылку молока около урны и направилась к троллейбусной остановке. Шахматный клуб был в центре.
Глава 11. 1978 год, где-то в СССР. Иркутск, улица Литвинова
– Юрий Александрович, почта из главка, – секретарша положила запечатанный конверт на стол.
Генерал посмотрел на часы – рабочий день давно закончился, пятница, жена уже ждет на дачу. С сомнением посмотрел на конверт – там могло быть что-то, что задержит его на работе допоздна. А то и на сутки-двое – и такое бывало. Можно было сделать вид, что он уже уехал – секретарша опытная, не сдаст.
Дисциплина и здравый смысл взяли верх. Он взял стилизованный под кинжал нож для бумаг, аккуратно вскрыл конверт. Скользнул глазами по грифу «Секретно». Циркуляр – то есть документ разошелся по всем управлениям необъятной. Циркуляр и секретно – это что-то серьезное.
Он пробежал глазами текст, посмотрел на подпись. Недоуменно пожал плечами, прочитал еще раз – внимательно. Положил циркуляр на стол, привычно перевернув вниз текстом. Подошел к сейфу. Грузинского «Греми» оставалось немного – но напиваться было и не с руки, до дома он все-таки был намерен добраться еще сегодня.
Налил рюмку, сел за стол, выпил половину. Постучал пальцами по столу, размышляя. Поднял трубку внутреннего телефона, набрал номер.
– Алексей? Не ушел еще? Зайди.
Силин появился через минуту – благо отдел контрразведки находился на том же этаже. Символически стукнул в дверь, тут же вошел.
– Только сядешь поработать – обязательно начальство разбудит, – без улыбки пошутил он.
Генерал кивнул.
– Читай, – протянул он листок. Сам сел за стол, допил коньяк. Подумал, подошел к сейфу и налил еще. Силин был его воспитанником с самого первого дня своей работы в управлении, так что стесняться его было незачем.
– Бред какой-то, – положил циркуляр на стол начальник отдела контрразведки. – Найди то, не знаю что.
– Именно, – отозвался генерал. – И придется ведь искать.
– Хоть какая-то зацепка есть?
Генерал молча показал рукой на циркуляр. Мол, знаю столько же, сколько и ты.
– Японцы, надо же. В последний раз мы с ними сталкивались…
– Да-да. Тебя еще на свете не было. Так что ты и не сталкивался.
– И что их тут может интересовать? Авиазавод? Белая? Ангарск?