– Нет. Не знаю. А у тебя дача есть?
– Ну… да. У бабушки. Только она туда уже не ездит. А матери некогда. Я там год уже не был.
– Далеко?
– По Байкальскому. Километров пятнадцать.
Юля вопросительно посмотрела на мальчика, потом медленно облизнула губы. Он покраснел.
– Поехали. Завтра. Суббота же. Только… с ночевой тебя же не отпустят?
– Нет, конечно. Ты дурачок, что ли? И не надейся. Поехали утром. Туда что ходит?
– Автобус. Давай, – Игорь оживился, охваченный Юлиной идеей. – Там печка есть.
– Маме не говори только, – многозначительно сказала Юля.
Дома она сказала, что записалась в городской шахматный клуб. Это был отличный мотив для того, чтобы исчезать на весь день. Николай, отец Тани, несколько удивился тому, что она играет в шахматы, но после того, как Юля обыграла его несколько раз подряд, одобрил ее решение.
Дачный домик находился почти в начале садоводства – на второй улице. Юля мельком осмотрела ворота, домик сторожа – оттуда никто не вышел.
– Сторожа-то нет? Воруют, наверное? – как бы между делом спросила она.
– Да он бухает. Даже ворота не закрывает. Но воровать вроде не воруют. Да и что тут брать-то? Керосинку старую?
Домик был немаленьким – с огромным чердаком и гаражом. Было заметно, что за ним давно никто не ухаживал – краска со стен облупилась, калитка заросла травой.
– Кто строил? – спросила Юля.
– Дедушка. Но он умер. Лет пять назад. А у бабушки колени болят, она давно уже не ездит. Мать продавать ее хочет.
Юля кивнула. Игорь пошарил за доской над крыльцом, достал ключ.
– Все так просто? – спросила Юля.
– Да. Тут все свои. Да и вообще места глухие.
Внутри было уютно, несмотря на сильный запах нежилого помещения. Пока Игорь растапливал печь, Юля разглядывала вязаные салфетки, которыми были покрыты все поверхности. Заметив ее интерес, Игорь сказал:
– Это бабушка. Все время вяжет. И всем раздает.
Печь затрещала, огонь быстро охватил сухие дрова. Игорь поставил чайник на печку, достал из рюкзака сверток.
– Бутерброды сделал. Будешь?
– Не поесть всегда успеешь, – пошутила Юля. Это была одна из заповедей, которые в нее вбивали учителя, но тут она была к месту. Она расстелила газету, разложила на ней бутерброды. Поставила кружки, выдвинула ящик с посудой.
– Какой красивый, – она поднесла к глазам нож, разглядывая резную рукоятку. Это была не игрушка, а серьезное оружие.
– Да, это дедовский. Он охотником был.
– Красивый. А ножны есть?
– Да. Вот там лежат, – Игорь кивнул на полку, на которой были свалены всякие инструменты. – Нравится? Бери.
– Да нет, что ты. Спасибо. Я же девочка, мне зачем. Зарежу еще кого, – весело сказала она. – Случайно, ха-ха.
Юля видела, что Игоря потряхивает от того, что они вместе, в пустой доме, в ситуации с непонятным продолжением. На этот раз она не собиралась его разочаровывать – он мог ей еще пригодиться.
Съев бутерброд и запив его чаем, она положила руку ему на плечо:
– Ты так и не будешь меня сегодня целовать?
Когда он уложил ее на скрипучую древнюю кровать, она не стала сопротивляться. Обняла его, прошептала:
– Осторожнее. Я… девочка.
Приподняла зад, помогая ему стянуть с себя джинсы, сама сняла свитер и футболку. Он на миг замер, любуясь незащищенной лифчиком грудью с темными овалами сосков.
– Какая ты красивая…
Глава 18. 1978 год, где-то в СССР. Иркутск
Юля пришла к директору за пять минут до назначенного времени. Открыла ей какая-то маленькая девочка. Посмотрела на нее без удивления, кивнула:
– Заходи. Ты же к папе?
– Почти, – ответила Юля. – К Лене. Ну и к… папе.
В коридор выскочила Лена:
– Привет. Заходи. Как раз вовремя. Сейчас чай будем пить.
Квартира директора была странной – вся завалена книгами. Юля осторожно протиснулась вслед за Леной на маленькую кухоньку, где уже сидел Владимир Николаевич.
– Ой, здрасти, – сказала Юля, удивившись виду директора. Он был в халате и шлепанцах на босу ногу.
– Привет, заходи, Юля. Чай покрепче?
– Обычный. Если можно.
Лена селя рядом, посмотрела на нее с непонятной иронией:
– Ну что, готова биться? Я папе рассказала, какая ты сильная.
Юля кивнула. Она была озадачена – нигде в квартире она не видела того комода, на котором должна была стоять шкатулка с Сейнару хосеки. Впрочем, он мог быть в спальне родителей – вероятно, дверь, находившаяся сразу направо от входа, вела туда.
Весело болтая, они попили чай с какими-то сладкими плюшками. Владимир Николаевич встал:
– Ну что, партию?
Шахматы были большими, резными – видимо, подарок. Юля уже была в курсе, что обычно выпускники в этой стране дарят директору и учителям дорогие подарки. Видимо, шахматы были из их числа. Непривычно красивыми, даже вычурными, были и шахматные часы – все в завитках и резьбе.
К миттельшпилю Юля поняла, что директор проигрывает. Понял и он – напрягся, нахмурился. Делать этого было нельзя – Юля сделала незначительный, но ведущий к серьезным осложнениям с хорошим противником ход.
Директор оказался противником хорошим – ее ошибку он увидел и грамотно ей воспользовался. Юля потеряла слона, две пешки, а затем ее короля загнали в угол.
– Сдаюсь. Вы мастер, – она шутливо подняла руки вверх.
– Еще партию?
Они играли в гостиной, загроможденной письменным столом и шкафами с книгами. Ей надо было осмотреться.
– Давайте. Только я выйду на минутку?
Лена встала было ее проводить, но Юля ее остановила:
– Да я знаю где, не ходи.
Юля вышла из гостиной, вежливо прикрыв за собой дверь.
Она не знала, где сидит сестра Лены – с тех пор, как она открыла дверь, ее не было видно. Но вряд ли она была в спальне родителей. Юля заглянула в детскую – так и есть, девочка лежала на кровати ногами к двери и что-то рисовала. Никакого комода в маленькой детской, как она и предполагала, не было.
Юля на цыпочках прокралась к дверям спальни, прислушалась. Лена с отцом о чем-то говорили. Она приоткрыла дверь спальни, заглянула внутрь. Комод был внутри. Но это был совсем не тот комод, и на нем ничего не стояло. Она вернулась в туалет, размышляя, как ей быть.
Вторую партию она выиграла – тоже сделав ошибку, и подведя директора почти к выигрышу. Однако постоянно проигрывать было нельзя – судя по всему, дело чересчур осложнилось, и ей придется посерьезнее познакомиться с этим человеком. И, наверное, поближе.
Несмотря на проигрыш, директор остался доволен. Он потрепал Юлю по голове, пожал руку и церемонно сказал:
– Достойный партнер. Приглашаю заходить почаще.
Когда Лена провожала ее, Юля решила рискнуть и спросить в лоб:
– Лена, а это же про тебя в прошлом году писали в «Пионерской правде»?
– Ну да. То есть это я писала. Про дедушку.
Юля на всякий случай сделала скорбное лицо.
– А где он? Умер?
– Что ты. Он нас всех переживет. Он не здесь живет. Он же важный, депутат Облисполкома. Он в «линии партии», у него там квартира.
– А, – Юля сделала безразличное лицо. – Ну ладно, пока. Спасибо тебе, мне очень понравилось.
Они обнялись. Лена шепнула ей на ухо:
– Ты хорошая. Приходи еще.
Глава 19. 1978 год, где-то в СССР. Иркутск
Юми не была большим мастером вскрытия машин – она знала людей, которые делали это буквально за секунды, независимо от типа замка. Однако в СССР любую машину можно было открыть проволочкой – настолько примитивными были замки.
Она подобрала неброскую коричневую «пятерку» – достаточно новую, чтобы не заглохнуть где-нибудь на полдороге. Машину Юми присмотрела заранее – та весь день стояла около какой-то конторы неподалеку от ее дома.
С замком зажигания было хуже – его завести проволочкой не удалось. Можно было соединить стартер напрямую с аккумулятором – но для этого нужно было поднимать капот, что усложняло дело. Поэтому Юми аккуратно перекусила провода зажигания маникюрными щипцами, ими же сняла изоляцию. Соединила провода – машина завелась сразу.
Бензина было полбака – для ее дел должно было хватить. Она отъехала пару кварталов, остановилась, не глуша мотор, и, глядя в зеркало, начала метаморфозы. Она и так выглядела лет на пятнадцать, а с хвостиками, перехваченными резинками, и в смешных очках ей можно было дать не больше двенадцати.