Петр Котельников - Меч от Дамокла. Исторический роман. Том I. Страница 4

Удовольствие не могло не омрачиться другим зрелищем: на обратном пути из дома Толстого Екатерина, Анна, Елизавета, Карл, а за ними и вся свита, проезжали мимо колеса, с которого виднелся труп, опушенный снегом; с заостренного кола угрюмо смотрела на пышный поезд голова Виллима Ивановича Монса.

Мог ли наследник российского трона Алексей Петрович жениться по любви? Не мог. К тому же, не из древних знатных родов русских невесту ему выбрал отец, а за границей. На Руси когда-то смотрины устраивали, девушек красивых, статных, да пригожих приглашали. А тут остановил свой взгляд батюшка-государь на сестре супруги Австрийского императора Шарлотте Христине Софье Брауншвейг-Вольфенбюттельской (язык сломишь, прости Господи, фамилию выговаривая). Спьяну что ли царь Петр смотрел, но только никаких изъянов в немецкой принцессе не усмотрел. Царевичу Алексею же с первого раза не приглянулась невеста … «Ни рожи, ни кожи» – как говорят на Руси. И то, правда, была та принцесса росту небольшого, худющая, с плоской грудью, лицо все в оспинах. Просил сын отца познакомить его с другими европейскими принцессами – ну, не сошелся же свет клином на этой тощей немецкой гусыне… Отец настоял на своем, заставляя не единожды встречаться с Шарлоттою, чтобы привыкал сынок к будущей женушке …, И был заключен контракт о бракосочетании. На содержание двора супруги царевича царь положил пятьдесят тысяч рублей ежегодно. А по осени, как это было на Руси заведено, но на землю австрийскую перенесено, в том же 1711 году во граде Торгау и свадьба состоялась. Не нужно было жениху и приезжать откуда-то – он тут по велению отца одолевал науки разные.

Царь Петр позднее женушке своей, матушке Екатерине, отписывал: «Объявляю вам, что сегодня, октября 14 дня свадьба сына моего совершилась, на которой знатных людей было много, а отправляли свадьбу ту в дому королевы Польской»

Австрийский императорский двор был тогда одним из самых церемонных и самых роскошных в Европе. Шестнадцатилетняя кронпринцесса Шарлотта была приучена жить в роскоши, имела многочисленную прислугу, целый штат придворных дам. Она и представить себе не могла, какая жизнь ждет ее в далекой России и наивно мечтала, что со временем станет такой же императрицей, какой была ее старшая сестра, вышедшая замуж за австрийского императора, русский жених ростом высок, был тих и кроток, да и лицом красив. Очень многие принцессы в Германии завидовали Шарлотте.

А через три дня царевич получил приказание отца… немедленно отправиться в Россию и там заведовать продовольствием для армии.

Коротко и ясно! Три дня Государь отпустил сыну для познания тела принцессы немецкой Шарлотты, а далее труды во благо государства Российского, потребовавшие царевичу на земле Польской пребывать, а потом в Померании и Макленбурге.

Лишь через полгода принцесса встретилась со своим мужем, приехав к нему в армию. В каких условиях пришлось там жить Шарлотте, остается только догадываться.

Три месяца спустя Петр отправляет сына в действующую армию, а принцесса целый год вынуждена жить в одиночестве в заштатном прибалтийском городе Эльбине, не имея денег на самое необходимое.

Потребовалось два года, чтобы у «молодых» началась совместная жизнь. В круговерти жизни Государя не приходили в головы мысли, что для семейной нормальной жизни необходимы условия, при которых притираются друг к другу не только тела, но и души. И ничего удивительного нет в том, что жизнь с Шарлоттой у царевича Алексея чем-то здорово напоминала ту самую, которую вел отец царевича с его матерью Лопухиной. Отличие заключалось в том, что царь Петр мог свою жену в монастырские стены заключить, а у сына его таких Выпивши, царевич как-то жаловался своему камердинеру:

– Жену мне чертовку на шею навязали, как к ней не приду, всё сердится, даже говорить не хочет.

И жалобы принца российского утешения нашли. Вяземский волею своею утешительницу тела царственного дал – девку свою из чухонцев, Евфросинью дочь Федорову. И прилип к ней телом своим царевич.

Сложно было немецкой принцессе, воспитанной в духе исполнительности, привыкшей к светским манерам, мириться с поведением мужа, увлекавшегося чрезмерно горячительными напитками, находясь в компании лиц низкого происхождения и весьма предосудительного поведения, и делящего ложе любви с любовницей самого низкого сословия. Но, если поведение царевича сравнить с поведением его отца, то здесь наблюдается полное тождество и отличается только размахом и мелкими деталями. Видела бы чопорная немка, лютеранского вероисповедования, что происходит во время проведения «Сумасброднейшего, всепьянейшего, всешутейшего Собора», задуманного когда-то царём Петром, действующего на всём протяжении его жизни до самой смерти? И этот «Собор» был не просто собранием захотевших повеселиться людей, а своего рода общественной организацией, имеющей даже свой устав. Устав написал сам царь Петр. Главное требование устава было простым: «быть пьяным во все дни и не ложиться трезвым спать никогда». Ну и, естественно, требование подчиняться иерархии собора – его двенадцати кардиналам, епископам, архимандритам, иереям, диаконам, протодиаконам. Возглавлял «Собор» «всешутейший и всепьянейший князь-папа». Первым таким папой был Никита Зотов. Сам Петр имел скромный чин – дьякона. Все члены «Собора» носили клички, которые по своему нецензурному содержанию ни в одном произведении не могли быть напечатаны. Безобразия, творимые Петром и его сподвижниками напоминали бесовские шабаши: с черепами на палках бегали, и матом орали в церкви, и блевали на алтарь, и… Трезвых, как страшных грешников, торжественно отлучали от всех кабаков в государстве. Мудрствующих еретиков-борцов с пьянством предавали анафеме. Недаром ревнители старины русской называли Петра – «Антихристом»

Так что царевич Алексей в поведении своем в сравнении с отцом мог считаться ангелом. Кстати, похоже, в чем-то сын все-таки подражал отцу, выбрав себе в любовницы чухонскую девку, сильную телом и крепкую духом, рыжеволосую, с миловидными чертами лица. И обращался царевич к своей любовнице почти так же, как это делал его отец, говоря: «Свет очей моих, ненаглядная Евфросиньюшка…»

Между тем, несмотря на холодные отношения жены к мужу, 12 июня 1714 года Шарлотта родила дочь Наталью, а 12 октября 1715 года – сына Петра. Через несколько дней после тяжелых родов Шарлотта скончалась. Умирая, она выразила удовлетворение тем, что благодаря ей «царский дом умножится еще одним принцем»]

Говорят, что царевич уделял мало внимания детям своим, от жены законной рожденных.

Полагаю, что и здесь следует провести аналогию между царевичем и его отцом. Много ли внимания уделял царь Петр сыну своему Алексею для того, чтобы тот стал подобным ему самому: реформатором с сильной волей и несгибаемым характером? Он и видел-то своё чадо крайне редко, поручив его заботам любимой сестры своей Натальи Алексеевны, да воспитателям. К тому же, при встречах редких отец не только бранил, но и бил сына неоднократно, что естественно порождало чувство страха перед родителем, а не любовь.. Царевич и внешне не похож на отца был, ликом – вылитый дед, с теми же мягкими чертами несколько вытянутого лица, с заостренным подбородком и большими серыми глазами. Характером тоже схожий с Алексеем Михайловичем, не случайно получившего прозвище «Тишайший». Царевич был умен, прекрасно владел немецким и французским языками, хорошо знал латынь, не любил военных наук, но любил читать.

Сын выполнял все поручения отца, но инертно, без всякой инициативы, что постоянно раздражало царя. Пытался ли царь выяснить в каждом случае причину, поговорить хотя бы по душам? То ли времени у царя не было, то ли желания? Сыну места возле отца не находилось, постоянно его оттесняли ретивые падкие на подачки придворные, и в первую очередь Меншиков Александр Данилович, такой же титул, как у царевича носивший – «Великий князь».