1) вопрос соответствует теме;
2) в вопросе различимо рациональное зерно;
3) ответ может быть интересен большинству.
Если вопрос нацелен лично задеть спикера, он совершенно не в тему, неясен и ответ на него мало интересен аудитории, мы можем позволить себе содержательно не отвечать. Но как-то реагировать обязаны в любом случае. Просто вышеперечисленные качества вопроса дают нам моральное право реагировать так, как мы посчитаем нужным.
Приведем обратный пример, когда спикер совершает ошибку и увиливает от вопроса, на который стоило дать содержательный ответ. Один из представителей ЛДПР, профессор МГУ А. Кобринский, задал М. Прохорову вопрос из серии «скелет в шкафу» на передаче «Поединок»:
Кобринский: Президент сейчас говорит, что нам надо возрождать духовность и вот эти, как их там (…) «духовные скрепы». Вот с вашим Куршевелем, с вашей пьянкой на «Авроре», вы всерьез думаете, что вы можете предложить людям возрождение духовных этих самых «скреп»?
Прохоров: Я просто думал, что профессор МГУ не читает бульварную прессу и не комментирует всякую фигню (…).
Кобринский: А что фигня из этого?
Прохоров: Вот то, что вы говорите…
Кобринский: Все фигня? И «Авроры» не было? И Куршевеля не было?
Прохоров: Куршевель, конечно, был. И я считаю, что это самый лучший горнолыжный курорт (…).
Соловьев (вмешивается): Так ответьте же тогда, что с «Авророй» и что с Куршевелем? (Смех в зале.)
Жириновский: Правильно, отдохнул, поиграл! (Аплодисменты в зале.)
Прохоров: Я за счет того, что вы тут рассказываете всякие желтые небылицы, я вам отвечу практически. Я создал самый лучший культурный фонд в России – фонд имени Михаила Прохорова (…) работают там профессиональные эксперты, возглавляет его моя сестра…
В чем ошибка спикера? В данном случае вопрос хоть и был провокационным, содержал рациональное зерно («Как вы предлагаете возрождать духовность?»). Кроме того, вопрос был хорошо понятен публике, и ответ на него интересовал зрителей. Игнорировать нельзя. То есть нельзя без какого-либо комментария на тему «Авроры» и Куршевеля сразу переходить к своей фактуре и своим ключевым сообщениям. Именно эту ошибку и допустил М. Прохоров, начав рассказ про свой фонд. Это выглядело как увиливание от вопроса.
Кстати, в чем отличие отказа от вопроса и увиливания от него? Увиливание происходит тогда, когда мы игнорируем то, что нельзя игнорировать. В случае вопроса «про Фому» (если он уместен, ясен и интересен другим) нужно начинать с «Фомы» и только после этого говорить про своего «Ерему». Если же вы сразу начинаете про «Ерему», всем очевидно, что вы юлите и выкручиваетесь. Стоит учесть, что прямой отказ отвечать с обоснованием причин – это тоже ответ. А увиливание – это когда спикер и не отказывается отвечать, и не отвечает на вопрос.
В случае с Прохоровым ведущему, в силу того, что он представляет интересы публики, пришлось повторить неудобную часть вопроса: «Так что с Куршевелем? Что с «Авророй»?» Когда вопрос (от лица публики!) приходится повторять несколько раз, это плохой сигнал: «Вы нас не слышите!» Аплодисменты звучат в адрес противников Прохорова. «Поединок» проигран с огромным отрывом – соответственно 38 тыс. против 118 тыс. голосов по результатам электронного голосования. Правда, был и другой «Поединок», где разрыв между Прохоровым и Жириновским составил всего несколько голосов в пользу последнего. Те же спикеры, тот же вопрос про «Аврору». Однако ответ выглядит гораздо лучше:
Соловьев: Скажите, что было на «Авроре»? Какое вы имеете к этому отношение? Как получилось так, что символ русского флота (а не только революционных матросов) стал связан негативным образом с вашим именем?
Прохоров: Я был приглашен туда как гость. Зашел на две минуты. Увидел то омерзение, которое там происходило, развернулся и ушел. Затем я писал письма главному военачальнику, который командует нашими моряками, с требованием передать музей городу. Меня никто не услышал! Там до сих пор происходят всякие пьянки и гулянки. Более того (…), я больше скажу, я специально выяснял, там даже порнофильмы снимали. То есть вообще мы дожили! Ничего святого не осталось!!! Надо немедленно отдавать этот музей городу, и я готов его финансировать!
Сразу замечу, что я плохо осведомлен о реальных событиях в Куршевеле и на «Авроре», впрочем, как и оппоненты Прохорова. Истина, скрытая от глаз, это вопрос совести конкретного человека. Здесь нас интересует только техника публичной самопрезентации. И вы наверняка обратили внимание на то, как построен более удачный ответ. Чем он принципиально отличается от менее удачного? Какова стратегия ответа на провокационные вопросы?
Помните случай, описанный нами в главе 8, когда английский школьник Сэм Рэддингс в прямом эфире задал вопрос министру финансов Осборну: «Сколько будет 7×8?» Министр тогда прямо отказался отвечать: «О, я знаю, какую игру ты затеял! У меня есть правило в жизни – в такие игры не играть». Было ли это увиливание? Нет. Министр не только открыто заявил о своем отказе, но и упомянул причину – личное правило. Хотя, между нами говоря, можно было бы отказаться и более дипломатично, например: «Сэм, ты же знаешь! Семью восемь будет примерно столько же, сколько восемью семь! (с улыбкой). А если серьезно, меня так часто экзаменуют на работе, что, идя сюда, я надеялся отдохнуть… У тебя есть вопрос без проверки знаний?»
Уклоняться от зла и наносить добро
Должен ли спикер, отвечая на провокации, действовать по принципу «глаз за глаз»? Нет. Давать сдачи и мстить из чувства досады или злобы – удел слабых. Другое дело, что задача спикера в политических дискурсах – не только представить свои преимущества, но и высветить недостатки своих оппонентов. Это один из ключевых вопросов в голове потенциальных избирателей, который нужно постоянно адресовать. Каким образом? Сохраняя баланс уверенности и благожелательности:
– А правда ли, что вы такая сволочь?
– Да, и я постоянно совершенствуюсь, благодаря таким, как вы!
И, конечно, помня о том, что провокатор не входит в число слушателей, которых нужно убедить или переубедить.
Работа провокатора – поставлять нам поводы для общения с нашей аудиторией. А наша работа – пользоваться ими. Алгоритм реагирования на провокацию выглядит так:
1) обработка вопроса;
2) ответ по сути (если он уместен);
3) переход к ключевому сообщению.
Эта схема в общих чертах напоминает универсальную схему ответа на трудные вопросы, описанную в главе 6, не так ли? Однако в ней есть и принципиальные отличия. Во-первых, работая в «зеленой» и «желтой» зонах, мы стараемся сделать все возможное, чтобы дать точный ответ на вопрос. В «красной» зоне при некоторых условиях мы ответа не даем (выше мы эти условия описали). Во-вторых, в «зеленой» зоне вовсе не требуется обработка вопроса. В «желтой» зоне она требуется, но ее цель – подстройка к личности задающего вопрос и парафраз с целью выделения рационального зерна. В «красной» зоне цель обработки – уклонение от удара и восстановление психологического паритета между спрашивающим и отвечающим. Подробнее разницу в схемах ответа на каждый тип вопроса вы увидите на рисунке ниже.[41]
Техники реагирования на провокации
Если у вас хорошо подвешен язык и вы уловили общий подход к работе в «красной» зоне, то в критический момент вы за словом в карман не полезете. Однако часто мы понимаем, как реагировать «в целом», а конкретные слова на ум не приходят. Поэтому дальше я опишу семь проверенных способов оформить вашу реакцию с помощью словесных заготовок. По сути, это первые ваши слова в ответ на провокацию, выполняющие роль обработки вопроса и восстановления нарушенного паритета. Вы можете использовать эти техники по отдельности или в комбинации:
1) Вопросом на вопрос. Как известно, ведет беседу тот, кто задает вопросы. Поэтому, спрашивая спрашивающего, вы восстанавливаете психологический паритет. Для этого иногда достаточно спросить у провокатора его имя. Или попросить его версию ответа на его же вопрос (особенно если видно, что ответ у него в глазах светится). Или определить термин, назвать конкретных людей, обстоятельства места и времени:
• «Кто именно…?»
• «Где именно…?»
• «Вы могли бы назвать…?»
• «Простите, как вас зовут…?»
• «Иван, как бы вы ответили на моем месте?»
• «Как вы сами думаете?»