Антифранцузские настроения. В начале XIX в. в некоторой части русского общества возникает национально-консервативная реакция против господствующего французского влияния. Она усиливается политическими обстоятельствами того времени – начинающейся борьбой против наполеоновских захватов. В 1802 г. Н.М. Карамзин пишет «рассуждение» «О любви к отечеству и народной гордости», в котором он призывает русское общество к национальной самобытности и народному самосознанию, стремится пробудить в нем патриотизм, отвергает и порицает «рабское подражание» всему иноземному: «Хорошо и должно учиться, но горе человеку и народу, который будет всегдашним учеником». «Мы никогда не будем умны чужим умом и славны чужою славою». Позже, в 1811 г. в записке «О древней и новой России» Карамзин создает систему национально-консервативной политической философии. Он нападает на преобразования Петра Великого, который, «увидев Европу, захотел сделать Россию Голландиею», возражает против заимствования чужих правовых норм, против ограничения самодержавия и отмены крепостного права.
В ряды противников галломании в литературе и в жизни становятся старый поэт Г.Р. Державин и адмирал А.С. Шишков, которые в 1811 г. создают общество «Беседа любителей русского слова». Общество ставило своей целью борьбу с засорением русского языка иностранными словами и неологизмами. В «Рассуждении о любви к отечеству» Шишков призывал бороться с идейным влиянием Запада, с теми «развратными нравами, которым новейшие философы обучили род человеческий, и которых пагубные плоды, после столикого пролития крови, поныне еще во Франции гнездятся». Баснописец И.А. Крылов обличал галломанию в своих комедиях «Модная лавка» и «Урок дочкам»70.
В хор антифранцузских обличений ворвался и резкий, крикливый голос гр. Ф.В. Ростопчина, будущего московского главнокомандующего, который в своем сочинении «Мысли вслух на Красном крыльце» (1807 г.), написанном свойственным ему псевдонародным жаргоном и переполненном балаганными остротами, поносил французов и «французоманию»71.
В журналистике консервативное национально-патриотическое и антифранцузское направление было представлено журналами «Русский Вестник» и «Сын Отечества». «Русский Вестник» (основанный С.Н. Глинкой в 1808 г.) уделял большое внимание русской (идеализированной) старине, возвеличивал русскую мощь и русскую самобытность и боролся против французского воспитания и французского влияния вообще. «Сын Отечества», который во время войны в 1812 г. начал издавать Н.И. Греч на пособие правительства, был боевым патриотически-шови-нистическим органом и вел резкую агитацию против Наполеона, Франции и французской философии. «XVIII век, – утверждал журнал, – столь неправильно названный веком просвещения, покрыл вселенную мраком ложной философии».
Однако французское влияние в России оказалось весьма живучим, и даже Отечественная война не смогла его уничтожить. Приехавший в Москву в 1814 г. Ф.Ф. Вигель нашел все общество снова говорящим по-французски: «В городе, который нашествие французов недавно обратило в пепел, все говорили языком их». Нападки Чацкого в комедии Грибоедова «Горе от ума» на галломанию показывают, что последняя была жива в московском обществе и в 20-х гг. XIX в. В своеобразной форме французское влияние проявилось и в движении декабристов.
После неудачи декабрьского восстания и крушения надежд на преобразования «по французским образцам» верхушка русского общества подпадает под влияние немецкой идеалистической философии. Но между Отечественной войной и декабрем 1825 г. лежала еще полоса мистически-религиозных увлечений. Причина этого частью лежала в общей религиозно-покаянной атмосфере эпохи реставрации, частью это было подражание тому направлению, которое господствовало в душе и при дворе Александра I.
В 1812 г. в Петербурге было основано Библейское общество по образцу лондонского. Во главе его стал обер-прокурор Синода кн. А.Н. Голицын. В 1814 г. оно было преобразовано в «Российское Библейское общество», ставившее своей целью печатание и распространение Библии по всей империи. Пользуясь покровительством придворных кругов и высшей иерархии, общество сначала успешно развивало свою деятельность и открыло к 1824 г. 89 отделений в провинциальных городах72. Оно имело христианский, но межконфессиональный характер. Консервативный церковник А.С. Шишков возмущался тем, что в библейских обществах «наши митрополиты и архиереи заседают вместе с лютеранами, католиками, Кальвинами, квакерами…».
В это время в Петербурге преуспевают в своей деятельности религиозные деятели и проповедники самого различного толка: мистики – баронесса Ю. Крюденер73 и г-жа Е.Ф. Татаринова, глава скопческой секты Кондратий Селиванов. Члены ордена иезуитов во главе с Жозефом де Местром открывают в Полоцке иезуитскую академию, а в
Петербурге – институт для обучения детей русской аристократии. Часть петербургской публики увлекается мистически-хлыстовскими радениями в кружке мадам Татариновой. Другие, главным образом петербургские барыни-аристократки, склонясь на увещевания отцов-иезуитов, переходят в католицизм. Это религиозное «многогласие» в петербургском обществе вскоре вызывает церковно-православную реакцию, которую возглавляет митрополит Серафим. Главным ее деятелем становится пресловутый архимандрит Фотий74. В 1820 г. последовал указ об изгнании иезуитов из России и об упразднении основанных ими школ за пропаганду католицизма и совращение православных75.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Николаевская дорога определила ширину русской колеи – 1520 мм, или 5 футов, в отличие от английской 1435 мм, которая тогда еще не стала стандартной.