Но действительно ли сталинское руководство готово было воевать с Германией в защиту Чехословакии даже без поддержки Запада? И почему, как говорилось выше, советские военные приготовления не произвели должного впечатления на германское посольство в Москве?
Редактируя брошюру «Фальсификаторы истории» (1948 г.), Сталин вносил в нее свои коррективы и дополнения. Иногда значительные. Была у него возможность высказаться и по вопросу о готовности Советского Союза оказать военную помощь Чехословакии даже в одностороннем порядке. Тем более что в соответствующем месте брошюры решительно отвергались «лицемерные заявления» правительств Англии и Франции, «будет ли выполнять Советский Союз свои обязательства перед Чехословакией, вытекающие из договора о взаимной помощи». И далее: «Но они говорили заведомую неправду, ибо Советское Правительство публично заявило о готовности выступить за Чехословакию против Германии в соответствии с условиями этого договора, требующими одновременного выступления Франции в защиту Чехословакии. Но Франция отказалась выполнить свой долг»{180}. Так Сталин не воспользовался случаем подчеркнуть готовность Советского Союза к решительному противодействию Германии даже без поддержки стран Запада, приведя столь убедительный довод в пользу своей внешней политики. Значит, такой готовности к решительным действиям у сталинского руководства не было.
Таким образом, заявления с советской стороны о готовности воевать с Германией, невзирая на отказ Франции выступить совместно с СССР, никак не подкреплены документами. Они носили приватный характер («признание» Э. Бенеша в беседе с дочерью Т. Манна в 1939 году, газетная статья К. Готвальда в декабре 1949 года{181}) и потому никак не могли сказаться на развитии событий вокруг Чехословакии.
Все это вплотную подводит к выводу о роли советского фактора в дни Мюнхена и вообще в связи со Второй мировой войной. Судя по вышеизложенному, можно констатировать, что советские «маневры» в период Мюнхена были не более чем политико-дипломатической тактикой, продиктованной преходящими обстоятельствами. А вот верно подмеченное в американском архивном документе и подтвержденное авторитетом Сталина стремление оставаться вне обоих блоков, проводить сепаратную политику, было выражением общей антикапиталистической стратегии сталинского Советского Союза, которая отвечала его далеко идущим классово-имперским целям во «второй империалистической войне».
Глава 3.
СССР в послемюнхенской Европе: к изоляции или роли третьей силы?
Вторая империалистическая война на деле уже началась.
Краткий курс истории ВКП(б). 19 сентября 1938 г. (газетная публикация)Новая империалистическая война стала фактом.
Очевидец событий американский журналист и публицист Гаррисон Солсбери вспоминает: ничто так не потрясло «весь мир», как подготовленное втайне подписание 23 августа 1939 г. пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией. Однако, продолжает он, «очень быстро стали вспоминаться факты, которые явно свидетельствовали, к чему шло дело»{182}. Присмотримся и мы к политике СССР между октябрем 1938 и мартом 1939 г. и зададимся вопросом, не был ли в этот послемюнхенский период предопределен его выбор, приведший к советско-германскому пакту. Действительно ли были такие факты, которые явно свидетельствовали, к чему шло дело?
Да, такие факты были. И не один и не два. Факты — разительные.
Самым знаковым из них стала завершившаяся за десять дней до злополучной Мюнхенской конференции Англии, Франции, Германии и Италии 29–30 сентября 1938 г. публикация «Правдой» новейшей коммунистической Библии — «Краткого курса истории ВКП(б)»{183}. Газета печатала ежедневно по одной главе книги, а ее последняя глава, подводившая изложение к текущему международному моменту, появилась 19 сентября. За газетной публикацией последовал 1 октября выпуск книги миллионным тиражом[18]. Одновременно в Москве 28 сентября — 1 октября, с участием Сталина, прошло закрытое совещание пропагандистов и работников идеологических учреждений, посвященное ее выходу. В принятом вскоре постановлении ЦК ВКП(б) говорилось, что новая книга по истории партии представляет собой «энциклопедию основных знаний в области марксизма-ленинизма»{184}. Считалось, что ее установки исходят от самого Сталина, чей стиль мышления и слога легко угадывался во многих местах книги, тут же заслужившей репутацию «классического труда И.В. Сталина»[19]. Не удивительно, что делегаты XVIII партийного съезда в марте 1939 г. оперировали такой формулировкой, как «указание “Краткого курса”». Не прервись после смерти Сталина публикация его сочинений, мы увидели бы «Краткий курс истории ВКП(б)» включенным в 15-й том{185}.
Серия общепартийных мероприятий, приуроченных к выходу в свет новой истории партии, должна была подчеркнуть всю значимость события. Действительно, с появлением этой книги (ее текст готовился специальной комиссией ЦКВКП(б) под председательством Сталина) можно считать окончательным формулирование стратегических целей и ценностей сталинизма{186}. Она же завершила идейно-политическое оформление советской идентичности в ее классической сталинской модели. А.Е. Бовин, в брежневскую эпоху входивший в группу советников кремлевских руководителей, свидетельствует, что и в его время в борьбе между сторонниками и противниками сталинского «Краткого курса истории ВКП(б)» просматривались вполне реальные проблемы общественно-политической жизни{187}.
В «Кратком курсе истории ВКП(б)» прошлое представлено исключительно через призму постоянной классовой борьбы носителей непримиримых идей. В новейшее время — пролетариата с буржуазией. И поскольку идеологическая борьба, по марксизму, абсолютна, схватка страны социализма с миром капитализма представлялась неизбежной. Из этой книги, где Первая мировая война названа «величайшим переломом в жизни народов, в жизни международного рабочего класса»{188}, следовало, что Сталин рассматривал предсказываемую им новую мировую войну как аналог предыдущей. Со всеми последствиями его предвзятых представлений.
Для интересующей нас темы — что думал Сталин о складывающейся осенью 1938 г. взрывоопасной международной обстановке и каковы были его намерения — особый интерес представляет международный раздел последней главы книги{189}, текст которого воспринимается как декларация о принципах советской внешней политики. Не случайно положения раздела предвосхитили, вплоть до текстуальных совпадений, отчетный доклад Сталина на XVIII съезде ВКП(б) 10 марта 1939 г. В этом разделе, посвященном мировым событиям, позиция СССР — еще раз отметим особо — до «мюнхенского антисоветского сговора» однозначно, без оговорок противопоставлялась как агрессивному блоку Германии, Италии и Японии, так и «так называемым демократическим государствам» — Англии, Франции и США. Перемены в мире в результате итальянского захвата Абиссинии, итало-германской интервенции против республиканской Испании, японского нападения на Китай и аншлюса Австрии трактовались как начало «второй империалистической войны», идущей на громадном пространстве от Гибралтара до Шанхая и охватившей более полумиллиарда населения Земли. Разъяснялось, что война, развязываемая агрессорами, «собственно и направлена» против «демократических» держав, которые «сдают помаленьку свои позиции агрессорам, уверяя при этом, что готовятся к отпору».
Отдельный абзац международного раздела посвящен захвату Австрии в марте 1938 г. (хотя формально хронологические рамки раздела ограничивались 1935–1937 гг.), которое оценивалось как ее «насильственное присоединение» к Германии, вскрывающее стремление фашистской Германии «занять господствующее положение в Западной Европе»{190}.[20] Следовательно, «это был удар, прежде всего, по интересам Франции и Англии». Таким образом, у Сталина достаточно рано сформировалось убеждение (подкрепляемое ходом событий), что острие фашистской агрессии обращено не на восток, а на запад Европы.
Говорилось в разделе и о том, что начавшаяся война «не может не быть серьезнейшей опасностью для всех народов и, в первую очередь, для СССР»; однако в качестве вывода следовало указание на меры по укреплению собственных международных позиций. С упором на «дальнейшее усиление» своего оборонного потенциала. Перечислялись и советские внешнеполитические акции: вступление в Лигу наций, «несмотря на ее слабость» (сентябрь 1934 г.); заключение договоров о взаимной помощи с Францией и Чехословакией (май 1935 г.), а также с Монгольской народной республикой (март 1936 г.); договор о взаимном ненападении с Китаем (август 1937 г.).