«Когда в Нюрнберге зашла речь о преступлениях «Аненербе», подсудимый Зиверс явно не испытывал чувств, которые считаются у нас нормальными, человеческими. Чуждый всему этому, он был где-то в ином месте и слушал другие голоса».
«Когда в Нюрнберге зашла речь о преступлениях «Аненербе», подсудимый Зиверс явно не испытывал чувств, которые считаются у нас нормальными, человеческими. Чуждый всему этому, он был где-то в ином месте и слушал другие голоса».