ЛЕАНДР: О, Клариче!..
ДРУГОЙ ДЗАННИ (обмахнув веткой лицо Клариче, представляет): Дочь первого министра Тартальи!
КЛАРИЧЕ: Леандр!..
ЛЕАНДР: Клариче!..
КЛАРИЧЕ: Леандр!..
ЛЕАНДР: Клариче!..
С каждым таким возгласом, сопровождаемым вздохами и пеньем соловьёв, они приближаются друг к другу, и губы их вот-вот должны слиться в поцелуе.
Но из-за скамейки возникает Тарталья и, перемахнув через скамейку, садится между влюблёнными, отстранив их друг от друга.
ТАРТАЛЬЯ: Ну, ладно, хватит!
КЛАРИЧЕ: Отец! А мы тут…
ТАРТАЛЬЯ: Не «мы», а ты сегодня вечером отправишься к Дерамо. А «мы» (он повернулся к Леандру), сын второго министра, пойдём спать и забудем, что на свете существует Клариче, дочь первого министра Тартальи.
КЛАРИЧЕ И ЛЕАНДР (в один голос): Ни за что!
ТАРТАЛЬЯ: Хорошо! Не хочет спать, пусть не ложится. Но пусть уйдёт. А ты… (он повернулся к Клариче)
КЛАРИЧЕ (с вызовом): А я пойду к Дерамо и скажу ему, что люблю Леандра!
ТАРТАЛЬЯ: Вот этого ты как раз и не сделаешь.
КЛАРИЧЕ (пожав плечами): Но почему?
ТАРТАЛЬЯ: А потому, что я тебе нос оторву и уши отрежу. А без ушей и носа ты не будешь нужна даже такому сопляку, как Леандр.
ЛЕАНДР (пылко): Неправда!
ТАРТАЛЬЯ: Что, будет нужна?
ЛЕАНДР: Я не сопляк!
КЛАРИЧЕ (как бы смирившись, вздохнула): Ладно! (Леандру, успокаивающе) Если у меня не будет носа, я не смогу нюхать цветы, которые ты мне преподносишь. Если у меня не будет ушей – во что я вдену серёжки, которые ты мне подарил? Ты меня сразу и разлюбишь!
ЛЕАНДР: Никогда! Главное – душа!
КЛАРИЧЕ: Ох, Леандр! Недаром говорят, что мальчики развиваются позднее.
ЛЕАНДР: Но…
ТАРТАЛЬЯ (топнув ногой, перебивает): Дай же мне, наконец, поговорить с дочкой!
Леандр убегает. Но, сделав круг, прячется за «кустами» и подслушивает.
КЛАРИЧЕ (решительно): Я пойду сегодня к Дерамо.
ТАРТАЛЬЯ: И скажешь, что любишь Леандра?
КЛАРИЧЕ: Нет, скажу, что люблю Дерамо.
ТАРТАЛЬЯ: Ох, не будь в тебе дурной наследственности, я бы сейчас и успокоился. Но ведь ты что-то задумала.
КЛАРИЧЕ: Нет, я ничего не задумала. Я просто пойду к Дерамо и скажу, что люблю его.
ТАРТАЛЬЯ: И это будет правдой?
КЛАРИЧЕ: Правдой это может быть только в устах Анджелы!
Тарталья со стоном закусил губу, но тут же взял себя в руки.
ТАРТАЛЬЯ: В таком случае, на что ты надеешься?
КЛАРИЧЕ: Статуя улыбнётся!
ТАРТАЛЬЯ (подпрыгнув): Что?! Откуда ты знаешь? Это государственная тайна!
КЛАРИЧЕ (пожав плечами): Если две тысячи семьсот сорок восемь серендиппских девиц побывали в кабинете Дерамо, о какой государственной тайне может идти речь?
Присев перед отцом в насмешливом реверансе, Клариче убегает. Тарталья один. Заглядывает под скамейку.
ТАРТАЛЬЯ: Никого нет?.. Прекрасно! А то мне сейчас надо произнести монолог о том, что я буду делать дальше. Я бы, конечно, не произносил, потому что ничего благородного делать не собираюсь. Но надо, написано! (Достаёт из кармана бумажку с монологом, досадливо морщится) Ну, зачем, зачем Тарталье вслух произносить то, о чём он злодейски думает? (зрителям) Вы-то, пожалуйста, заткните уши!
Встряхнув бумажку и ещё раз оглянувшись, читает.
Итак, как негодяй и эгоист,
я подменил волшебного болвана.
Зачем я это сделал? Я хочу,
чтобы Клариче стала королевой,
а я, злодей, на Анджеле женюсь!
Уже отверг улыбкою своей
я пламенных красоток Серендиппа.
Теперь настал решительный момент:
войдёт Клариче – буду я серьёзным,
какие б ахинеи ни несла
возлюбленная дочь моя Клариче,
и я, Тарталья, – королевский тесть!
А если первой Анджела войдёт?..
Ну что же, что б она ни говорила,
я рот разверзну до ушей в улыбке
и даже вслух слегка похохочу!
И, несомненно, добрый наш король
её прогонит так же, как и прочих.
Дерамо сам себя поймал в ловушку,
велев придать болвану лик Тартальи.
И был бы я, действительно, болван,
когда бы не воспользовался этим!
Итак, иду!.. Проклятый монолог,
неужто впрямь его никто не слышал?
Нет, кажется, никто!
Успокоенный, Тарталья уходит. Из-за кустов поднимается Леандр.
ЛЕАНДР (передразнивая Тарталью):
«Никто, никто»!..
Я слышал всё и не отдам Клариче.
Болван пошёл сменить собой болвана,
но тот болван, кто радуется рано!
Кабинет Дерамо. На месте статуи замер Тарталья. Дерамо в волнении прохаживается по кабинету.
Леандр, во что-то задрапировавшись, притаился с обнажённой шпагой неподалёку от Тартальи. Он должен быть виден зрителям, но не действующим лицам.
Дзанни-мажордом вводит Клариче.
ДЕРАМО:
Скажите мне, Клариче, дочь Тартальи,
что чувствуете вы ко мне?
КЛАРИЧЕ (разведя руками, обречённо):
Любовь.
ДЕРАМО:
Но о любви вы слишком равнодушно
Мне говорите…
КЛАРИЧЕ:
Нет, я вас люблю.
ДЕРАМО (поглядев на статую):
Болван-то мой не усмехнётся даже!
Неужто равнодушная любовь
в моём дворце отныне воцарится?
А может быть испортился болван?..
Тарталья отрицательно помотал головой. Дерамо успокоился и вновь обратился к Клариче.
ДЕРАМО:
Вы что же, от природы холодны?
Зеваете, в любви мне изъясняясь!
КЛАРИЧЕ:
Нервическое это, мой король,
Зеваю от волнения, поверьте.
ДЕРАМО:
А где слова любви вы растеряли?
КЛАРИЧЕ:
Я так люблю, что слов не нахожу.
Дерамо и Клариче поглядели на болвана. Но Тарталья оставался неуклонно серьёзным.
КЛАРИЧЕ (в сторону):
Фальшивить-то, наверно, надо пылко…
(громко, королю):
О, мой король! Нашлись слова любви,
я просто их от страха позабыла…
(в сторону):
О, боже мой, мне Анджела слова
все эти говорила, признаваясь
в любви к Дерамо. Как нехорошо!
(громко, королю):
Я вас люблю, как птица небосвод,
как ветер паруса, как волны землю…
Да, мой король, я крепко вас люблю,
влюбиться крепче просто невозможно!
Леандр, который уже давно пытается дотянуться шпагой до Тартальи, наконец, достигает своей цели и начинает безжалостно щекотать Тарталью под мышками, под рёбрами, под коленками.
Тарталья разражается неудержимым хохотом и, поняв, что потерпел поражение, застывает с мрачным лицом.
ДЕРАМО:
Клариче, я прошу вас передать
Тарталье мой привет и сожаленье,
что дочь его не стала королевой.
В последний раз: вы любите меня?
КЛАРИЧЕ:
Нет, мой король!
ДЕРАМО:
И статуя серьёзна.
Вы не солгали мне. И впредь прошу
вас говорить мне правду, только правду.
Ступайте же, пусть Анджела войдёт,
дочь моего министра Панталоне.
Клариче уходит. За ней незаметно ускользает и Леандр, сделавший своё доброе дело. Входит Анджела.
ДЕРАМО:
Прошу вас, сядьте. Ну-с, поговорим?
АНДЖЕЛА:
О чём нам говорить, король Дерамо?
О том, что вы подвергли униженью
всех юных горожанок Серендиппа?..
ДЕРАМО:
Ну, знаете, меня не упрекал
ещё никто из подданных!
АНДЖЕЛА:
Я знаю,
и лишь за тем осмелилась прийти,
чтобы открыть вам вашу неприглядность.
«Король, король»! Да разве вы король?
Вы стали верноподданным болвана.
Его улыбкам слепо доверяя,
вы потеряли волю, стыд и честь.
ДЕРАМО:
Я видел сам, что девушки фальшивят!
АНДЖЕЛА:
А что вы сами видите теперь?
ДЕРАМО:
Со мной никто не смел так говорить!
АНДЖЕЛА:
Во мне вы только дерзость увидали?
ДЕРАМО:
Вы слишком беспощадны к королю!
АНДЖЕЛА:
Да! Потому что я его… люблю.
Тарталья натужно хохочет. Он даже сбегает со своего места и хлопает Дерамо по плечу, стараясь его привлечь к своему смеху.
Но Дерамо, не глядя, сбрасывает его руку и всё пристальнее всматривается в Анджелу.
ДЕРАМО:
Вы любите?.. Могу ли я поверить?
АНДЖЕЛА:
Конечно, нет! Ведь статуя хохочет!
Ну, что же вы глядите на меня?
Вы лучше оглянитесь на болвана!
ДЕРАМО:
Я, кажется, влюбился без оглядки!
Тарталья даже приседает от хохота.