Слава Зинченко называет Александра Хаджи папой. А я – Салихом. Салих Лютфиевич – настоящее имя нашего извечного менеджера. Александром Леонидовичем его в 1980-х сделал Николай Петрович Старостин, для удобства обращения. Хаджи – человек, который может что угодно достать и с кем угодно о чем угодно договориться.
Хаджи наделен очень тонким юмором (впрочем, люди без чувства юмора в «Спартаке» не задерживаются). Нужно не один год внимательно поизучать Салиха, чтобы научиться понимать, когда он шутит, а когда говорит искренне. Так, фразы «Тебе начислили премию», «Марсиане высадились в Тарасовке», «Зидан перебирается в «Спартак» и «Тренировка будет в одиннадцать» он произносит с абсолютно одинаковой мимикой, жестикуляцией и интонацией. После этого непременно стоит пойти и у кого-то переспросить, а правда ли? Я, к счастью, давно хитрющего Александра Леонидовича раскусил, хотя ручаться за то, что завтра вновь не попадусь на его фокусы, не могу.
Меня подкупает, что Хаджи на ты с мячом. Мы с ребятами любим садиться и смотреть, как тренеры и администраторы в дыр-дыр гоняют. Хаджи всегда играет с поднятой головой, сразу видно – спартаковец. Хотя, быть может, ему просто пузо мешает на мяч-то смотреть? (шутка).
Но вот кто меня на футбольном поле шокирует – так это наш оператор Александр Иванович Святкин. Мужичку за шестьдесят лет. Худенький, маленький, дважды между жизнью и смертью был. Да еще черный кофе в день кружек по десять выпивает. Спортом не занимается. Но когда его на газон выпускают, он весь матч носится как угорелый. Самый выносливый и самый травмоопасный. Ничего не боится. Наши новички при виде такой работоспособности ветерана дар речи теряют. После игры Александр Иваныч приходит в девятую комнату, где аппаратура стоит, и без раскачки принимается что-то искать, записывать, нарезать. Когда он спит – загадка!
Святкин – бывший сотрудник закрытого предприятия, связанного с космосом. И мысли, и идеи, и разговоры у него такие же, неземные. Поэтому старожилы его Космонавтом Ивановичем зовут.
Наш видеооператор и вправду не от мира сего. Баек про него тоже уже сложено немало.
Как-то Романцев в гостинице на сборах захотел видеокассету с каким-то матчем посмотреть и спросил у него: «Александр Иванович, ты в каком номере живешь?» А тот Олегу Ивановичу (!) ответил: «Все в нашей галактике относительно».
Когда главный тренер повторил свой вопрос, Святкин ему свою трактовку теории относительности объяснять стал. Чем закончился разговор, писать не буду.
Начальник команды Валерий Владимирович Жиляев тот эпизод до сих пор Святкину простить не может. Владимирыч всегда за все переживает, хлопочет и жутко не любит никаких накладок. У меня ни один семейный вопрос без Жиляева не решается.
Прописки, регистрации, справки, корочки, пропуска, приглашения – все делает он. Допустим, захотела дочка попасть на Кремлевскую елку – набираю номер Владимирыча, и вечером на следующий день у Анютки уже есть билет.
Во многом благодаря Жиляеву все спартаковцы, выходцы из стран бывшего СССР получили высшее образование. Владимирыч – он же дотошный. Скажет «надо» и не отстанет до тех пор, пока не сделаешь. Этот человек не признает слов «не могу», «нельзя». Для него препятствий вообще не существует. Уж как в свое время Андрей Тихонов не хотел учиться, но Жиляев и его за парту усадил. Когда наступает сессия, то такое впечатление, что это у Владимирыча экзамены. Несколько лет назад он в буквальном смысле брал футболистов, запихивал в машину и развозил по институтам. Все предметы освоил. Безродного, например, заставлял диктанты писать. После тренировок сажал в Тарасовке, давал тетрадку, ручку и диктовал текст из классического произведения.
Саню Мостового Жиляев вначале в техникуме контролировал, затем более десяти лет к диплому Института физкультуры вел и своего добился. И то, что в армию никто из спартаковцев не загремел и в ЦСКА не оказался, тоже его заслуга.
* * *Юрий Сергеевич Васильков в отличие от вышеупомянутой пятерки несколько лет был вне «Спартака». Естественно, не по своей инициативе. До сих пор у меня свежо в памяти наше первое полноценное общение. Была весна, но холод стоял какой-то декабрьский. И вот в такой мороз мне в игре за дубль наступили на палец, а я не придал этому серьезного значения. Однако с каждым часом боль усиливалась, я же был совсем еще зеленый пацан, вот и стеснялся своими проблемами побеспокоить доктора. Палец у меня распух, его так выкручивало, что к двум часам ночи мое терпение лопнуло. Я набрался смелости и поковылял в номер к нашему эскулапу. Юрий Сергеич поинтересовался, почему же я, такой чудак, раньше не явился. Васильков вызвал массажиста Колю Ларина. Они отодрали ноготь, вскрыли палец, откачали сгустки крови, наложили повязку, и боль утихла.
В 1999 году в Ростове нас принимал «Уралан», минуте на двадцать пятой я сделал подкат, а Раду Ребежа – тот, что впоследствии обрел известность, выступая за «Москву», подпрыгнул, ну и шипом вспорол мне ногу в области надкостницы. Было не просто больно, но еще и страшно. Мясо торчало во все стороны, я кость свою видел. Юрий Сергеич с Колей отнесли меня в раздевалку и в полевых условиях провели мини-операцию. Бережно запихнули мясо на место и, нанеся порядка двенадцати швов, ногу зашили. Я смотрел на то, как меня штопают, и поражался тому, с каким спокойствием и достоинством люди это делают. Ожидалось, что ориентировочно через две недели начну тренироваться, но я уже через шесть дней принял участие в официальном матче. Столько лет минуло, а мою ногу по-прежнему украшает шрам длиной сантиметров пятнадцать.
В 2000 году в одном из матчей я боролся в воздухе и получил удар по макушке. Я тогда и значения этому факту не придал, рукой потер ушибленное место, и все. И только спустя несколько минут обнаружил, что рука в крови. И вновь Сергеич с Колей в раздевалке наживую меня латали. Если я сегодня побреюсь наголо, зрелище будет не для слабонервных. Как-то мы с Васильковым и Лариным устроили турнир прогнозистов. Перед каждым туром делали ставки на все матчи, а потом сообща подводили итоги. Вот эмоции-то бушевали! Я обязан был тот турнир выиграть, и я его выиграл. Но врач с массажистом были моими достойными противниками. В том «Спартаке» все неплохо разбирались в футболе. Так получилось, что Николай Ларин от нас перебрался в «Динамо», и вот в 2007 году на предсезонных сборах я его увидел. Ком к горлу подкатил. Стоит наш Коля, точно такой же, как прежде, только весь седой. Мы крепко-крепко обнялись. Все-таки нас, людей романцевского «Спартака», независимо от того, кто выходил на поле, а кто ковал успех в тылу, слишком многое объединяет.