– Тогда же вы признались, что у вас есть любимый человек, с которым вы встречаетесь раз в год. Джейк Маклауд.
– Это было очень давно.
– Байер успел забыть. Он познакомился с Джейком на спонсорском мероприятии, услышал имя, и оно показалось ему знакомым, но он не мог понять, где его слышал.
Урсула хлопнула себя по коленям.
– В позапрошлом году он увидел вас на пристани. На День труда.
Что тут скажешь? Мэлори отламывает еще ломтик питы. Хрустит оглушительно.
– Он ничего мне не сказал, потому что пытался все сложить воедино, а я пока не собиралась в президенты.
Мэлори понимает: сейчас надо молчать. Она не нарушила закон, Урсула не полиция. Мэлори встает.
– Надеюсь, благотворительный обед пройдет хорошо. Спасибо, что заглянули.
– Мэлори.
Хозяйка не смотрит на гостью. Относит поднос на кухню.
– Я говорила вам, что сын уехал учиться? Он в Университете Южной Каролины. Дома без него так тихо.
– Понимаю. Моя дочь Бесс тоже поступила в колледж – Джона Хопкинса, вы наверняка знаете такой.
Да, знает.
– Я из Балтимора, – отвечает она, – мы с Купером там выросли.
Баба гануш отправляется в холодильник без крышки. Мэлори думает, как бы выпроводить Урсулу. Водитель ждет. Что он подумает? Что она ему сказала – навещает подругу? Дом небольшой, понятно, что крупный спонсор здесь жить не может.
– Я хочу, чтобы вы перестали видеться с Джейком. – Урсула смотрит прямо ей в глаза. – Он не приедет в этом году. Если я выиграю, вообще не приедет, пока я у власти.
Реакция Мэлори выдает ее с потрохами. Она сгибается, словно Урсула ударила ее под дых. Или вонзила меч прямо под ребра. Джейк не приедет? И даже на будущий год? А если она победит, не приедет еще четыре года? Мэлори пятьдесят. Когда она увидит его снова, ей будет уже шестьдесят.
– Почему вы обращаетесь ко мне? – Она отворачивается. – Джейк – ваш муж. Не хотите, чтобы он приезжал, ему и скажите.
– Если я скажу ему, что знаю о вас… – Урсула умолкает. Мэлори внимательно смотрит на нее, но та опускает голову. – Если я попрошу его не приезжать, боюсь, он уйдет от меня.
Значит, оставь все как есть – так и подмывает сказать Мэлори. Она готова умолять. Она потеряла родителей и только что отправила единственного сына в университет. У нее теперь только Джейк и их три дня в году.
– Понимаете, я не могу рисковать. Журналисты и оппоненты могут обо всем узнать. Мэлори, поверьте, вы тоже не захотели бы такого исхода. Вас смешают с грязью. Демонизируют. Вы ведь учительница? Любимая всеми, если я правильно понимаю.
– Вы ничего обо мне не знаете.
– Напротив. Вы любите Джейка. Это я понимаю, и даже лучше, чем кто-либо другой. Но, прошу вас, остановитесь. Он мой муж.
Муж.
Пятно становится шире. Оно белое, слепящее. Это ее совесть вторгается в разговор, столько лет спустя.
Их с Джейком удивительная, легкая, сказочная любовь всегда казалась бегством от реальности. Или Мэлори хотелось в это верить. Никаких правил не было, поэтому им не приходилось ничего нарушать. Никто ни о чем не знал, значит, они не задевали ничьих чувств.
Но не теперь.
Мэлори должна принять решение. Признать все и остановиться. Или отказаться признавать, и тогда пусть все будет как раньше.
Пятно в глазу ослепляет.
– Хорошо.
– Что хорошо?
– Я перестану с ним видеться.
– Правда?
Урсула прищуривается. У нее такие темные глаза, почти черные, как обсидиан.
– Даю вам слово.
– Хм.
– Урсула, – сейчас Мэлори спокойна, – я обещаю вам.
Та кивает.
– Спасибо.
Кажется, только сейчас Урсула видит дом, замечает обстановку, стены, шторы. Неужели ей нравится? И почему Мэлори об этом думает? Она должна чувствовать презрение, может, даже ненависть к этой женщине, многолетней сопернице. Но нет, ничего подобного. Урсула поднимается и идет к двери, постукивая каблуками. Мэлори даже немного грустно, что она уходит. Теряя Джейка, она теряет и ее тоже, свой вечный бой с тенью, ту, что нависала над ее плечом все эти годы и заставляла становиться лучше. Если начистоту, соревнование с Урсулой вдохновляло Мэлори.
У двери та оборачивается.
– Он счастлив с вами.
К горлу подступает ком, но ни слезинки Мэлори не может сейчас себе позволить.
– Я знаю, – спокойно отвечает она.
Проходят две недели. Жужжит телефон. Сообщение от Джейка: «Я здесь». Мэлори запирает дом и идет в укрытие за тридцать метров вдоль берега, за ямой в дюнах. Как ребенок, честное слово. Правда, из всех возможных сценариев этот показался ей, скажем так, наиболее правдоподобным. Джейк не знает, что Урсула в курсе их связи. Все должно выглядеть так, как будто решение расстаться принадлежит самой Мэлори. Рука так и тянется написать: «Кое-что случилось. Встреча отменяется». Или по-другому: «Я встретила кое-кого. Не приезжай». Но нет, она не может так жестоко обойтись с ним. А еще она эгоистка: хочет его увидеть.
Мэлори не отвечает на сообщение. Следом приходит другое: «Ты дома?»
Поразительно: их отношения продержались на доверии и традициях! Ни разу ничто не помешало. Бывало, что препятствия вставали у них на пути, но в итоге все разрешалось.
До сих пор.
Она ждет. Как это будет? Он приедет, поймет, что что-то не так, – и уедет? Урсула баллотируется в президенты. Каждое его движение наверняка под контролем. Тревога!
Потом она слышит, как подъехала машина. Выглядывает из-за дюны – джип в облаке пыли. Он здесь. Сердце екает, как в тот первый день, когда она увидела его. Двадцать шесть лет назад.
К черту Урсулу.
Только Мэлори ведь дала слово. Она видела, Урсула колеблется – доверять или нет? Та, с кем ее муж спал все эти годы, вряд ли вот так возьмет и остановится.
Хлопает дверца, Мэлори вздрагивает. Она видит, что Джейк вышел. Вздыхает. Джейк! По походке она понимает, что он взволнован, сбит с толку, может быть, сердится. Идет к двери и дергает ручку. Закрыто. Слышно, как он что-то бормочет, потом обходит дом кругом, смотрит в одну сторону, в другую. Скрипит дверь душа. Мэлори вздыхает – хорошо, что не спряталась там.
– Мэлори!
Она закрывает глаза. Его голос.
– Где ты, Мэлори?
Ему плевать, услышат его или нет. Голос срывается – нет, он не плачет, но, наверное, волнуется. С ней что-то случилось? Она в порядке?
Ей вспомнилось первое лето, когда они ночью на пляже звали Фрея. Как она тогда испугалась! Любая девушка на ее месте перепугалась бы. Она часто накручивала себя, представляла, что могло бы произойти, если бы Фрей утонул. Не родился бы Линк. Интересно, вышла бы она замуж? Были бы у нее дети? Все возможно. Их связь с Джейком оборвалась бы, осталось только чувство вины.
Поразительно, как многое может измениться всего за одну ночь. Почему Старик решил выйти из машины? Мог ведь вызвать бригаду автослесарей и дождаться их на водительском сиденье. Такой он был, Купер Блессинг – старший. Решил, что сам справится с колесом, а то ведь пока дождешься этих ремонтников! А Китти вышла за ним,