Гарри вздохнул и открывать сообщения не стал.
Проскроллил вниз, удаляя ненужное. Спам. Агитационная рассылка, которую он никогда не открывал. Письмо от парня, с которым он познакомился в тюрьме и которому, к сожалению, дал адрес своей электронной почты. Потом сообщение с портала по трудоустройству на gorge.net. Ответ на одну из его заявок, по поводу пчел. В блокноте он записал «за» и «против» каждой вакансии, и под пчелами у него стояло: «Плюсы: работа на свежем воздухе, возможность научиться новому, фермерство, работа по дереву». Последнее и самое важное: «Без проверки судимости». В минусах он записал просто «пчелы». Гарри вздрогнул. Он ненавидел насекомых, абсолютно любых. Но возможность что-то мастерить его обрадовала. Он отправил короткое сообщение пчеловоду. Да, он может приехать на собеседование сегодня днем в час. Он распечатал письмо, заплатил библиотекарю и вышел.
Гарри подъехал на велике к заправке и кинул его на забор рядом с таксофоном. Гарри с детства не видел таксофоны, но уровень бедности и плохая сотовая связь в Бизи Корнере намекали, что ими пользовались часто. Он позвонил матери за счет абонента, и с дрожью услышал, что она согласилась оплатить звонок. Вспомнил, как звонил ей из тюрьмы. Ему двадцать четыре года, и он до сих пор не может заработать на звонок своей матери.
– Сынок! Я до смерти волновалась. Послушай, милый, я хочу услышать все про твою новую работу, но сначала расскажи, в каком он состоянии? Он все еще без сознания? Они его снова держат на кислороде?
Гарри почувствовал, как на него тяжелым грузом опустилось чувство вины. Ну конечно, ей позвонили из больницы.
– Я, м-м. Они не могли раскрыть мне информацию, когда я позвонил. Так что я не знаю, какая у него сейчас ситуация, – сказал он.
– Что ты имеешь в виду? Разве ты не в больнице?
Гарри поднял глаза на большие пихты, нависающие над шоссе, как будто там может быть ответ.
– Я… я был очень занят на работе, – промямлил он. – Было сложно отпроситься на время посещения.
В больницах еще есть часы для посещения? Ему было омерзительно врать матери, но он не хотел объяснять, почему уже четыре дня его не было в «Скайлайне».
Почему мама верила ему, каждый раз оставалось загадкой, но сейчас он был рад.
– Послушай, сынок. Скажи своему боссу, что это важные семейные обстоятельства. У дяди Гарольда есть только мы. Ну, из тех, что о нем беспокоятся, только мы. Я позвонила Дженни. Она мне ответила: «Я-то тут причем, для меня он умер сто лет назад». Нет, ты можешь в это поверить? Она просто бесится из-за того, что Гарольд потерял все свои деньги на финансовой пирамиде на реке Паудер. Ей стоило внимательней в нему относиться, так что винить тут некого, кроме себя самой.
Она остановилась, и Гарри услышал, как мама зажгла сигарету и выдохнула.
– Слушай, Гарри. Я бы хотела приехать, но сейчас не могу оторваться. У Сала проблемы. Ничего серьезного, но ему нужна операция на глаза, следующие пару недель я буду возить его по врачам. Приеду, как только смогу. А пока держи меня в курсе. Звони за мой счет, пока не достанешь телефон. И вообще, как у тебя дела? Ты нормально питаешься? Друзья есть? Как тебе работа?
Гарри выдал матери еще порцию лжи, сказав, что дела у него отлично, и пообещал ей позвонить на следующий день. Он казался себе полным неудачником.
Спустившись с холма к небольшой больнице, он усилием воли заставил себя войти через двери. Представился племянником дяди Гарольда, и женщина указала дальше по коридору. Гарри шел медленно, заглядывая в палаты. Орал телевизор, пожилые люди лежали на спине и дремали.
Дядя Гарольд был в самом конце. Скрючившись под одеялом, он казался еще меньше и худее, чем его помнил Гарри. Седые волосы как птичье гнездо. Глаза у него были закрыты, дыхание слабое, неровное. Он был подсоединен к нескольким аппаратам, которые светились и сигналили. Из носа выходили две пластиковых трубки. Губы, прилипнув к деснам, запали в рот, будто кто-то снял с него зубные протезы. Лицо походило на серую бумагу.
– Дядя Гарольд? – прошептал Гарри, надеясь, что старик откроет глаза и скажет что-нибудь брюзжащее. Но он не просыпался. Воздух медленно выходил наружу и заходил внутрь. Машины подавали сигнал; огонечки мигали. В палате пахло антисептиком, единственное светлое место было возле вазы с цветами на столе. Гарри знал, что они от его матери, еще до того, как прочитал открытку.
«Поправляйся скорее, дядя Гарольд! С любовью, Лидия и Сал».
Гарри сглотнул большой комок. Присел и выглянул в окно. Отсюда была видна река, но он сомневался, что дядя обрадовался бы такому виду. Гарри уставился на календарь на стене. Апрель. Уже апрель? Он прожил со своим дядей два месяца.
В палату зашел доктор, уставившись на папку в руках. Высокого роста, худой, он, видимо, был чем-то раздражен, пока не увидел Гарри. Тут он улыбнулся и протянул руку.
– Здравствуйте. Меня зовут доктор Чимоски.
Гарри встал и пожал протянутую ладонь.
– Я Гарри Стоукс, сэр. Его племянник.
Врач покачал головой и вернулся к папке.
– Мы были на связи с вашей мамой, правильно?
Гарри кивнул в надежде, что доктор не спросит, где он был последние четыре дня.
– Что ж, у дяди вашего была нелегкая ночь. Он шел на поправку после инсульта, потом случился аритмический припадок, но все обошлось. С тех пор как он приехал к нам, он лежит в кислородной маске. Сейчас его состояние стабильное, но мы не можем ничего для него сделать. С юридической точки зрения, нам остается только следовать его предварительному распоряжению.
Гарри не понял, что к чему в этом потоке информации.
– Инсульт? Что за предварительные указания?
Доктор начинал терять терпение.
– Из анализов мы делаем вывод, что у него был, по крайней мере, один инсульт до того, как его привезли социальные службы. Предварительное распоряжение касается того, какую помощь пациент хочет получать при госпитализации. Он подписал его прошлой осенью. В нем сказано, что переводиться в отделение интенсивной терапии он не хочет, не хочет проводить вентиляцию легких и есть через зонд. Мы можем выполнить только ограниченное вмешательство, например поставить капельницу и оказывать базовый уход.
Гарри покачал головой.
– Я не знал.
Доктор пожал плечами, ничуть не удивившись.
– Вы с ним сейчас живете?
Гарри кивнул.
Доктор нахмурился и посмотрел в папку.
– Судя по всему, трейлер находится в довольно плачевном