Владимир Максимов - Путешествие А. С. Пушкина в Европу. Страница 6

С высот подоблачных на море
Смотрел поэт, вдали просторы,
И волны белой бахромой
Бегут на берег чередой.

Бескрайны кажутся брега,
Равнина примыкают к морю,
И зелень хлеба на полях,
Стоит и пьет влагу любя…

Преодолели горы – спуск,
Лошадка держит бричку, груз
Привычен, кучер всё- же слез,
Ведёт коня, страхует съезд.

Дурман цветов парил на солнце,
В фляжке с вином виднелось донце.
Кружилась голова поэта.
Неведомо, цветы иль эта

Живая влага южных вин,
Или эмоций дивных джин
Проснулся, и вдруг переполнил
Терпенья чашу. Моря волны

Бились о Кумы – город мифов.
Не пощадили войны храм.
Развалины и тут и там
Хранили вход, лишь моря рифы.

Нашёл поэт храм православный,
Ступени вниз на три шага,
За ними вход, – крепки врата,
Как крепость сложен портик главный.

Перекрестившись, Александр
Зашёл в незапертые двери,
Пахнуло ладаном, орган
Звучал не в лад по нашей вере…

Храм греческий… Пред образами
Поэт поклоны отдавал,
И крестный дух над ним витал.
И вдруг поэт наш словно замер!

Себя, родного, увидал!
В нише портрет его стоял, —
Орест Кипренский рисовал
В Москве, когда в гостях бывал.

Вдруг слышно голос в тишине, —
(Орган замолк давно уже…)
«О! Здравствуй Пушкин, Александр!»
Стоит пред ним наш, из дворян,

Под клобуком седые кудри,
Дьяк,.. с следом сабли на лице?!
Пред ним, наверно, офицер..
Кто Вы, скажите, старец мудрый?

«Что в имени? – имён чтоль мало?» —
Иван, хотя менял немало!
Молил я Бога, вот настал
Тот день- всё- ж Вас я увидал!

Писал Державин мне о Вас!
Стихи прислал, Ваш первый опыт.
От эпиграмм и от проказ
Я восхищён! И каждый опус

Я выкупал, – и здесь скопил,
Стихов собранье, – осветил,
Создал библиотеку, – горд
Что так украсил сей собор!

Позвольте мне обнять поэта:
Жизнь скрашивал анахорета!
Три страсти мои не земле:
Орган, стихи и вера мне

Продлили жизнь с тех пор, как вышел
В отставку, и сошёл на берег.
Я службу Богу выбрал, вере!
Сменил орудий гром, но верен

России православной нашей,
Я рад, что выпил эту чашу.
России здесь оплот, – ведь наши
Средь греков жили здесь бесстрашно.

Екатерина нас послала
Здесь православных защищать.
Орлов, Нахимов наказать
Сумели турок, – тех вандалов!

– «Иван, я помню их батальи,
Ещё в лицее нам сказали
О Ваших подвигах благих,
И как разбили флот там их!

Мы восхищались и гордились
Что там же, где и Одиссей,
Наши герои славно бились,
И в мире стали всех сильней!»

Иван поэта пригласил
В исповедальню, расспросил.
Судьбе его он удивился,
Сказал: « Ты заново родился!

Наверно, Бог берёг тебя
В те роковые дни, любя.
Снимает крест златой с себя
Венчает им его, крестя.

Так удивлён был Александр,
Хотел его предупредить,
Но не велел Бога гневить
Иван, вручая талисман:

Его достоин ты носить,
Да сбудутся твои мечты!
Утрачено время, и жить
Уже мне мало, служи ты

По совести и разуменью,
В тебе так много есть уменья
Любовь к России возносить,
Чтоб людям было за что жить!

Вот скоро выйду на покой, —
Дух с телом часто расстаётся…
Не много жизни остаётся,
Тебе- ж творить ещё, сын мой!

Ты «Одиссею» совершил,
И много сил в неё вложил,
Потратил, чтоб свела судьба
Нас вместе, – это чудеса!

Позволь мне передать наследство
Тебе, чтоб ты не знал бы бедства.
Своих я вырастил, – богаты…
Тебя же поддержать я рад.

Вручил шкатулку, – это клад.
Хранил его один пират,
Не шёл ко мне- уже лет тридцать,
Нашёл, наверно, конец жизни…

Мне руки жжёт, – тут столько крови!
Ты вправе взять, – Дай Бог здоровья!
Твори добро во имя Бога!
Я рад, – нашёл ко мне дорогу.

Я вижу по твоей руке:
Три женщины могут тебе
Построить счастье в этом свете.
Их слушайся! Твои же дети

Придут к тебе, следом их мать.
И счастлив будешь ты опять!
А счас ступай! Время молиться.
Перекрестил и удалился…

Что это было? Явь иль сон?
Как одурманенный обвёл
Глазами храм- из камня пол,
Под ним наверно утаён

Тот клад несметный, о котором
Поэту только что поведал
Иван, открыв душу в ответ
На исповедь, что веры нет

Ни женщинам, что он любил,
Ни тем друзьям, с какими пил,
Ни Государю, – тот убил
Друзей его, кто верен был

Идеям равенства и братства,
Ни прихвостням, с кем близок был, —
По службе юнкерской служил.
Надеялся на реформатство,

А получилось ретроградство…
А так всё славно начиналось!
В Аляску русские вживались,
И в Калифорнии их братство

Форты воздвигло, – от пиратов.
Судам бичом были на море.
Где же укрыться на просторе?
У русских, – пушки били гадов!

И там Иван тогда ходил, —
Поэту это говорил.
Поддержки флот тогда просил,
Но не было у царя сил

Осваивать далёки земли.
Сердечные лямку влачили,
Хотя на самородках жили.
Иван охотился не дремля,

Нашёл один он самородок
Хранила золото природа,
Не жаден был, – взял то, – от Бога, —
Считал, – ему подарок вроде…

Он обеспечил всех родных,
Для храма взял мастеровых.
Вот отчего по праву чести
Достойно жил он в славном месте.

И рад был, что сыны, невестки
Дарили внуков, – есть и правнук…
Забавный, – будет в деда славным,
Отрада в старости – дар веский!

Друг друга поняли они,
Живой историей казался
Поэту он, и восхищался
Жизни геройской там вдали.

Иван как в зеркале купался
В глазах восторга и любви,
Он знал, чем Пушкин даровит,
Надеялся, – не сомневался:

Ещё немало он историй
В стихах иль прозе удостоит
Правду о русских, будь то воин
Или моряк, иль раб факторий,

Каким он был, – благословите, —
России верным он служил.
Вот почему как покровитель
Поэту стать теперь решил…

Как наважденье в тех былинах
Случилось здесь, церковь покинул,
С теплом простившись, помолился,
Запечатлеть в глазах стремился.

Если- б не крест грудь грел, то сном
Поэт назвал бы что случилось.
Открыл шкатулку, – свет струился
От каждой грани, и весом

Судьбы подарок был заветный.
Там бриллианты адским блеском
Сверкали, – были там подвески,
И диадемы и браслеты.

Шкатулку знатную закрыл,
Сел в бричку, в Рим он покатил.

На перекрёстке трёх дорог
На площади блестит фонтан.
Нептун плывёт по волнам к нам,
Морских стихий несменный Бог.

Волны его несут и плещут,
Коньки подводные, трепеща,
Ладью с пучин несут гурьбой
К лагуне стройной чередой.

Любовнице дворец не мал
Царь Александр при жизни снял.
Аплодисменты все срывала
Там Зина, лицедействовала.

Богема вся была в восторге
От её русских вечеров.
Весь мир знал, где найти без торгов
В подарок русскую любовь.

Дух торжества искусств царил
Писателям поэтам рад
Приют у Мельпомены был.
Там вместе с Талией, Эрато

И Аполлон музыкой жил.
Богам поэзии и танца
Вошедший всяк боготворил,
Звучали оперы, романсы,

И дух России в каждом жил.
Но предал царь, народ свой бросил.
И конституцию подбросил
Полякам, финнам, – подарил…

От всех царь Александр укрылся,
В монастыре он поселился.
Царь Николай вертепом римским
Дом всех искусств прозвал с ужимкой:

В подмоге Музам отказал.
Пришла пора переселяться
На виллу, – где же деньгам взяться,
Кто – б Русский дом в Риме держал?…

Перенесла тот вечный бал
Волконская из центра прочь,
Но центр за ней- словно кристалл, —
Ему дай свет, – прогонит ночь, —

И в вилле так же он блистал
И дружелюбней к русским стал.
Там Акведук восстановила,
Что Клавдий древний возводил.

Садами земли засадила,
Аллеи Памяти и Смерти,
На память близким оградила
Нашлось там место, уж поверьте, —

Для Баратынского и Гёте,
Жуковского, Карамзина,
Байрона, и её поймёте, —
Любимого её царя.

Уж весть дошла, заказан бюст
Для Пушкина, – есть подстамент…
России прежде тут в момент
Возникнет памятник, и грусть

Будет куда ему излить,
И где венок там положить…
Звонок прервал ту тишь идиллий
Врата на вилле приоткрыли,

Въезжает бричка, без фамилий
Поэт ворвался в этот мир.
И к Зинаиде прямым ходом, —
Как был, – весь пыльный из похода

Без церемоний он влетел,
Дворецкий даже обомлел.
И Зинаида не признала,
Тогда поэт ей прошептал,

Заветные слова сказал
На ушко, и поклон отвесил,
«Как? Это Вы? Ах Вы – повеса!»
И увлекла его в свой зал.

Никто слова их не слыхал,
И что он ей порассказал
Про смерть свою там понарошку,
Про воскрешенье, и дорожку,

Что по Италии вела
К ней в Рим на виллу привела.
Конечно же про Одиссею,
Про предвкушенья встречи с нею.

Шкатулку скромно умолчал,
Хотя о дьяке рассказал.
Она в восторге от рассказов!
Приём ему был тут оказан.

Его обняла как тогда,
Заботилась о нём сама.
Всем сообщила: гость заморский
Князь Ганнибал средьземноморский!

Отныне тут его так звать,
Кормить- поить, и не мешать!