Александр Чанцев - Литература 2.0. Страница 125

263

При этом в различных источниках встречаются разные цифры — так, американский переводчик и биограф Джон Натан, лично знавший Мисиму, приводит другие данные: сорок романов и восемнадцать пьес. Несколько пьес Мисимы уже переведены на русский.

Сейчас Коваленин переселился в Европу.

Рубин Д. Харуки Мураками и музыка слов / Пер. с англ. А. Шульгат. СПб.: Амфора, 2004. С. 7.

Там же. С. 140.

Сейчас с текстами Мураками в России работает сразу несколько переводчиков, а сам Коваленин отошел от переводческой деятельности.

Коваленин Д. Суси-нуар. Занимательное муракамиЕдение. М.: Эксмо, 2004.

Мураками с тех пор настолько вошел в российскую литературу, что стал даже героем одного из недавних отечественных романов — см.: Рубина К. Все-все-все и Мураками. М.: Астрель: ACT, 2008. В романе Мураками инкогнито посещает Москву (поначалу его принимают за бурята) и ведет себя так же, как обычно ведут себя герои его книг, а именно — он лазает по подземельям, чтобы разгадать загадку временного портала. Впрочем, он поступает еще и так, как следует поступать благородному герою женских романов, а именно безвозмездно дает деньги влюбленной в него русской поклоннице, дерется с хулиганами в клубе и т. п.

В 2009 году очередь дошла до его старых комплилятивных сборников рассказов.

Дадзай О. Избранные произведения / Сост. Т. Соколова-Делюсина. СПб.: Гиперион, 2004.

По странной прихоти переводчика эта вещь получила у нас название «Исповедь „неполноценного человека“». Название «Утрата человеческого достоинства», гораздо более близкое к оригиналу, предложил в своей книге «Писатель и самоубийство» Г. Чхартишвили.

Например, на «Цветы шутовства» появилось всего две рецензии: в «Русском журнале» и в «Еженедельном журнале» (последняя была написана автором этой статьи)…

Подробный разбор феномена Бориса Акунина см. в статье: Ранчин А. Романы Б. Акунина и классическая традиция // НЛО. 2004. № 67.

В недавней книге из «фандоринской» дилогии «Алмазная колесница» (2003) один из двух романов целиком посвящен Японии времен Реставрации Мэйдзи.

СПб.: Гиперион, 2006. Эта повесть о том, как русская девушка решила подзаработать танцами в японском ночном клубе, содержит не очень глубокие, но подчас остроумные наблюдения за японской жизнью.

См. главу «Из Японии в молчание».

Из эссе под названием «Москва на склоне Фудзиямы» (Огонек. 2002. Январь. № 1–2) можно узнать, например, что приемы, организуемые Посольством Японии в Москве, давно стали местом встречи литературной и прочей богемы. Правда, в названии статьи содержится неточность: сами японцы называют свою священную гору Фудзи или Фудзисан, а Фудзиямой ее величают лишь иностранцы…

М.: Белый город, 2008.

Появились и произведения и действующих японоведов — «Письма из пространства» Е. Штейнера (М.: НЛО, 2006). См. рецензию на эту книгу: Чанцев А. Доминанта несовпадения. 2006.14 августа (http://booknik.ru/reviews/fiction/?id=10973). В этой книге содержится любопытная рефлексия на тему профессии/призвания япониста: с. 61–65, 146–147, 177, 182, 240–254.

В этой книге — 27 интервью. Известные писатели, актеры и режиссеры, побывавшие в Японии, высказывают о ней свое мнение, а японцы говорят с А. Кулановым о России.

Интересно было бы сравнить сами эти вещи с российской молодежной прозой, выигрывающей призы в том же конкурсе «Дебют», а массмедийное освещение этого события — с «виртуальной» судьбой русской коллеги японских девушек Ирины Денежкиной (правда, в «Дебюте» она не дошла и до шорт-листа): тем, кто жалуется, что Денежкина стала своеобразной «поп-звездой» от литературы, стоило бы знать, что Канэхара и Ватая после получения ими премии вообще не сходили с экрана телевизора, давали многочисленные интервью и стали любимицами прессы. Пишут все трое в чем-то схоже: молодежно и «попсово», но энергично.

Точнее — «Голубизна, переходящая в прозрачность».

Кроме того, «Мисо-суп» неряшливо переведен: японское кушанье «рамэн» названо «рамён», герой именуется Кенжи, тогда как в российской японистике традиционно принято транскрибирование Кэндзи (кроме этого, у переводчика в топонимах и именах собственных постоянно присутствует «чи» вместо «ти», «ши» вместо «си» и т. д., что характерно для принятой в англоязычном мире системы транскрибирования). Впрочем, предыдущие переводы Рю Мураками также оставляют впечатление, что по требованию издателей их переводили в рекордные сроки, не «оттачивая» до конца перевод (особенно это сказалось на переводе сленга).

Одинаковые фамилии вводят в заблуждения не только простых читателей, но и критиков: так, еще совсем недавно, когда, казалось бы, все уже разобрались, who is who, во вполне уважаемой газете ее обозревательница вдруг приписывает в рецензии на «Мисо-суп» Рю Мураками еще и авторство романа «Мой любимый sputnik», против чего, думаю, сильно возражал бы его настоящий автор — Харуки Мураками.

Любопытна аллюзия, заложенная урожденной Майко Ёсимотой дочерью известного в Японии философа, в свое имя: «Банана» означает записанное японской слоговой азбукой катакана заимствованное слово «банан», что отсылает нас к имени Басё, два иероглифа которого означают «банановое дерево».

С тех пор книги японской писательницы переводят довольно регулярно и даже рецензируют в прессе, но до «всенародной любви», как в случае Мураками, дело не дошло.

В данном случае это не новые переводы, а сборник ранее переводившихся Чхартишвили новелл, печатавшихся в «Иностранной литературе».

В Японии вообще изначально была достаточно жесткой граница между «чистой литературой» («дзюнсуй бунгаку») и «массовой» («тайсю бунгаку»). Некоторые авторы успешно сочетали в своем творчестве оба направления — например, тот же Мисима мог сочинять элитарные романы для горстки интеллектуалов и исправно поставлять в «женские» журналы рассказы для девочек-подростков или их мамаш-домохозяек. В настоящее время граница эта весьма условна.

Перевод «Satori» заслуживает особого разговора: переводчик, скрывающийся за загадочным псевдонимом Анчоус Горный, не только выбросил из оригинала целые куски, но даже не удосужился разобраться, что у автора является именем, а что фамилией.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть (глава «Гиперреализм симуляции») / Пер. с фр. С. Зенкина. М.: Добросвет, 2000. С. 149–150.

Что соответствует финансово-экономическому положению Японии в мире — второе место после США.

Приятно признать, что с момента выхода статьи ситуация отчасти изменилась: книги Сэридзавы и Миядзавы были переведены (см. главу «Японская книжная полка»).

Опубликовано в: Октябрь. 2005. № 9.

Александр Кабаков. Московские сказки. М.: Вагриус, 2005. 304 с.

Раньше у писательницы выходила сказка «Скучная шуба» и сборник детских рассказов «Сто пуговиц».

Миф о Вавилонском столпотворении оказался весьма востребованным современными писателями для маркирования современной реальности — вспомним «Б. Вавилонскую» М. Веллера…

Опубликовано в: НЛО. 2005. № 75.

Игорь Курай. Японские ночи. СПб.: Симпозиум, 2005. 458 с.

Отмечу, впрочем, что Смоленский, проработавший в Японии много лет, начал публиковать в Интернете свои иронические зарисовки во второй половине 1990-х годов, когда мода на сочинения советских журналистов-международников уже давно прошла, а новая мода на описания ночной жизни Токио еще не наступила.