АНДЖЕЛА (встревоженная, бросается к нему):
Что, мой король?..
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
Сними-ка сапоги!
АНДЖЕЛА (удивлённо):
Дерамо, это вы?
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (презрительно):
Конечно, я! А кто ж ещё?!
АНДЖЕЛА:
Но я не понимаю…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (перебив): Очень плохо, что ты не понимаешь простых итальянских слов! Я сказал: сними сапоги, как это ты обычно делаешь после королевской охоты. А ты, любимая жена, даже не почешешься!
АНДЖЕЛА (всплеснув руками): Дерамо!..
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: Что Дерамо, что Дерамо? Я ничуть не изменился, я всё тот же Дерамо и по-прежнему обожаю тебя. Но я чертовски устал! Да и на охоте мне не повезло. Так что нечего всплёскивать руками. Жена обязана делить пополам с мужем все его трудности. А я прошу тебя только снять сапоги, как ты всегда это делаешь!
АНДЖЕЛА:
Давайте ногу!
(стаскивает с него ботфорд, швыряет на пол)
А другой сапог снимайте сами! Вот видите?
Эту вашу трудность
я разделила ровно пополам!
(внимательно в него всматривается)
Что стало с вами? Или не остыл
ещё азарт охоты, и меня
вы приняли в азарте за лисицу?
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (самоутверждаясь с сапогом на одной ноге, отчего это получается всё грубее и нелепее):
И ты мне это смеешь говорить?
Я твой супруг и повелитель!
АНДЖЕЛА:
Знаю!
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
А коли знаешь – нечего болтать!..
Сейчас же обними меня. И страстно!
Я полон нетерпения. Скорее!
Я жду. Да ну же! Силу применять
не застявляй всесильного!
АНДЖЕЛА:
Я знаю,
что вы всесильны. Вы – король Дерамо.
Но я Дерамо в вас не узнаю!
Дерамо нежен, мне он никогда
не говорил: «Скорей!», «Целуй!», «Да ну же!»…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
Да как ты смеешь пререкаться с мужем?!
Эй, Панталоне! Эй, министр! Сюда!
Хлопает в ладоши. Трусцой вбегает Панталоне. Новоявленный «Дерамо» с ним преувеличенно величествен.
Я оказал тебе большую честь,
я дочь твою возвёл на королевство,
своей супругой сделал, а она
моей не хочет подчиняться воле!
Ты прикажи ей!
ПАНТАЛОНЕ:
Но…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
Без всяких «но»!
Ты что, оглох? Или, быть может, болен?
ПАНТАЛОНЕ:
А я ем яблоко и смотрю в окно!
Достаёт из кармана яблоко, надкусывает и смотрит куда-то в сторону.
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: Отнять у него яблоко! Отнять у него окно!
Два мгновенно возникших дзанни-стражника хватают Панталоне под мышки, отнимают у него яблоко и волокут прочь.
ПАНТАЛОНЕ:
Слава Дерамо! Слава Тарталье!
Слава всем, кто выше второго министра!
(окончательно поникшим голосом)
Ура-а-а!..
АНДЖЕЛА:
Да как вы смели моего отца…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
Плевать! Ему в темнице будет лучше,
по крайней мере, никаких забот.
АНДЖЕЛА:
Смотрю на вас и не могу узнать!
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
Ага! Дерамо был с тобою нежен,
а я не нежен, я с тобою груб.
Так что же, я, выходит, не Дерамо?..
Изволь, слова я нежные скажу!
Какие же они? Ага! Голубка,
давай-ка губы. К чёрту «губы». Губки!
Пока прошу, а после прикажу.
Сожгу руками! Всё во мне горит!
Смотри в глаза!
АНДЖЕЛА:
Они другими стали…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ:
С тобой король Дерамо говорит!
АНДЖЕЛА:
Но говорит он… голосом Тартальи!
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (отпрянул и заметался по кабинету): Ну и что, ну и что? Подумаешь, голос! Мы с Тартальей вместе уже двадцать лет. Совершенно естественно, что в его голосе могли появиться мои интонации, а в моём – его.
Он стал приближаться к Анджеле с явно агрессивными намерениями. Анджела схватила и занесла над головой подвернувшуюся ей под руки тяжёлую вазу.
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (застыл в напряжении): Брось вазу. Только не в меня!
Анджела усмехнулась, спокойно поставила вазу на место и, не суетясь, удалилась на свою половину.
Дерамо-Тарталья обескуражено опустился в кресло, механически натянул на ногу сапог, снятый и брошенный Анджелой, задумался. Где-то часы пробили шесть раз.
В кабинет просунулась лукавая физиономия Чиголотти.
ЧИГОЛОТТИ (почтительно, понимая, где он находится): Ваше величество… уже шесть часов, и… извините, конечно, но мне до зарезу нужны деньги.
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (вскочив): Какие шесть часов? Какие деньги?
ЧИГОЛОТТИ: Вы обещали за белолобого оленя три тысячи, я его принёс, и теперь как раз шесть часов.
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: Ты убил оленя с белым пятном на лбу?!
ЧИГОЛОТТИ: Посмотрите сами! (Подаёт маску оленя, которую пока держал за спиной)
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (берёт маску): Та-ак… Из чего ты его убил?
ЧИГОЛОТТИ: Из мушкета, ваше величество!
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: А где след от пули?
ЧИГОЛОТТИ: Был! Вот здесь… (Показывает на своей шее. Но под пристальным взглядом короля засуетился) Ох, ваше величество! Ну совсем забыл. Да я же его, это… Из лука… Натянул посильней тетиву и…
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: А где след от стрелы?
ЧИГОЛОТТИ: Был! Вот здесь, сзади… (показал на себе)
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ (недобро усмехнувшись): Что ж это ты? Убил оленя в зад, а принёс один перёд? А?.. Теперь признавайся, как всё было на самом деле! Ты случайно оказался в Рончислаппском лесу и увидел, что к телу моего первого министра, погибшего на охоте, приблизился белолобый олень, склонился над ним…
ЧИГОЛОТТИ (падает на колени): Ваше величество! Откуда вы знаете?!
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: Эй, стража! Взять его!
Немедленно появившиеся стражники хватают Чиголотти.
ЧИГОЛОТТИ (вырываясь): Эй, эй! А как же три тысячи?
ДЕРАМО-ТАРТАЛЬЯ: Три тысячи палок ему! (оставшись один) Итак, случилось самое страшное: Дерамо стал Тартальей и наверняка помышляет о мести. Но король-то – я! (Хлопает в ладоши, кричит) Объявить по всем площадям Серендиппа: сбежавший от меня первый министр Тарталья объявляется государственным преступником! Награда тому, кто доставит его ко мне живым или мёртвым! (Обессиленный опускается в кресло)
На просцениуме – Леандр и Клариче. У них проблема, они обескуражены, им надо на что-то решиться и что-то предпринять.
КЛАРИЧЕ: Ну? Что будем делать?
ЛЕАНДР: Да, положенье! Один отец в тюрьме, другой объявлен вне закона. Мы не можем пожениться, нас некому благословить.
КЛАРИЧЕ: О, старомодное благословение! Но как изменился король!
ЛЕАНДР: Извини меня, но у него стали повадки твоего отца. Какое-то чудо!
КЛАРИЧЕ: Чудо всегда бывает о двух концах. Если Дерамо стал вылитый Тарталья, то, может быть, Тарталья подобрел? И он, наконец, благословит нас?
ЛЕАНДР: Очень может быть. Но мы этого пока не знаем.
КЛАРИЧЕ: Чтобы узнать, надо спросить, чтобы спросить, надо увидеть, чтобы увидеть, надо найти!
ЛЕАНДР (вздохнув): Где же его найдёшь?
КЛАРИЧЕ: Перед входом во дворец.
ЛЕАНДР: Но живым, или… мёртвым!
КЛАРИЧЕ: Живым, живым! Мой отец не такой дурак, чтобы дать себя убить. Он лучше сдастся в плен в надежде как-нибудь выкрутиться. Главное – найти!
ЛЕАНДР: Бегу!
Поцеловавшись, они разбежались в разные стороны.
Просцениум занимают стражники. Они как бы охраняют вход во дворец. Приложив руки козырьком к глазам, они всматриваются во все стороны.
СТРАЖНИКИ (поют):
Мы стражники, мы стражники,
Три дня не спим уже.
Мы стражники, мы стражники
Всегда настороже!
Враги крадутся, видимо,
Но шаг их очень тих.
Врагов полно невидимых,
И мы не видим их!..
Появляется Дерамо в облике Тартальи.
ТАРТАЛЬЯ-ДЕРАМО (стражникам): Я – первый министр Тарталья. За меня обещана награда. Вы можете её получить, если отведёте меня к королю.
СТРАЖНИК: Что ты мелешь, любезный? Ты, действительно, похож на Тарталью. Так что же? Разве мало на свете похожих друг на друга людей? И потом, где это видано, чтобы Тарталья сам лез в петлю? Мы-то уж знаем первого министра! Вот когда его приведёт кто-нибудь из горожан, а Тарталья будет отбиваться и вопить, что он не Тарталья, – это и будет действительно Тарталья. А ты – проваливай!
Просцениум пустеет. На сцене – заваленный исписанными листами стол Дурандарте. Где-то в углу пригорюнился над бутылкой Чиголотти.