– Брось, дорогая. Ты ведь не думаешь, что его оговорили.
– Он хороший судья. Умный. Принимает продуманные решения. Он прекрасно дополнит коллектив.
– Он на девушку напал, – вспыхивает Бесс. – Попытался ее изнасиловать. Нельзя закрывать на это глаза только из-за того, что тебе нравятся его решения. Прости, мам.
– Предположительно напал, – уточняет Урсула. – По-моему, доказательств недостаточно.
Она улыбается дочери.
– Прости.
Через три дня другая женщина делает заявление. Меган Ройс, омбудсмен округа Бровард, Флорида. Меган заявляет, что познакомилась со Стоуном Кавендишем на новогодней вечеринке в Майами в 1991 году. Праздновали в квартире с видом на океан. Ройс и Стоун разговорились на балконе, потом перешли на диван. Грохотала музыка, вокруг танцевали. Он и она выпивали. Стоун предложил переместиться «туда, где потише» и отвел Ройс в одну из спален. Они стали целоваться. По словам Ройс, Стоун побаивался, что кто-нибудь войдет, и предложил уединиться в гардеробной. Она согласилась, но, оказавшись там, «почувствовала неловкость». Она попыталась уйти, сказала Кавендишу, что ей не по себе, но он в ответ только рассмеялся и подтолкнул ее глубже. Ройс закричала, Стоун зажал ей рот рукой со словами: «Тише, мы оба знаем, зачем мы здесь». Ройс призналась, что больно ударила его коленом в пах, он назвал ее истеричкой и плюнул ей в лицо, но отпустил. Она сразу же ушла, успела только рассказать о случившемся подруге. Шепнула: «Один парень пытался меня изнасиловать в шкафу». Та ответила: «Хорошо, что ты выбралась, и жалко, что не дождешься полуночи».
Ройс говорит, что поняла, насколько это страшно, только годы спустя.
Стоун Кавендиш утверждает, что не знаком с Ройс. Да, он был в Майами под Новый год в 1991-м, гостил у друга, которого зовут Дуг Стайлс, но, по его словам, они поужинали в ресторане и заглянули в пару клубов. Вечеринку в квартире с видом на океан не помнит. Подруга Ройс Джустина Хвонг живет в Монголии, взять у нее комментарий не представляется возможным. Где искать Дуга Стайлса – неизвестно.
Пресса набрасывается на Меган Ройс. Она дважды в разводе, опеку над сыном получил бывший муж, который живет в Тампе. Когда за комментариями обращаются к бывшему мужу, он заявляет, что Меган – алкоголичка.
Она нанимает адвоката, и тот доказывает, что у Ройс безупречная репутация как у омбудсмена: она не пропустила ни одного рабочего дня и самоотверженно защищает тех, у кого защитников нет. По словам адвоката, личная жизнь Ройс никак не связана с ответственностью Стоуна за то, что произошло в канун 1992 года. Она просилась выйти, он толкнул ее в шкаф. Закрыл рот рукой. Ей пришлось ударить его, чтобы вырваться.
ФБР расследует второе заявление. Удается связаться с Джустиной Хвонг в Монголии. Свидетельница утверждает, что помнит, как Меган Ройс прошептала, что какой-то парень затолкал ее в гардеробную и ей пришлось ударить его, чтобы вырваться. Хвонг не помнит, как звали того парня. Она не была с ним знакома, не помнит адрес того дома и как они вообще там оказались. Наверное, кто-то пригласил.
Представитель Стоуна Кавендиша заявляет, что Меган Ройс, очевидно, выпила тогда на вечеринке. Да, она могла влипнуть в историю, но она ошибается насчет личности парня, потому что им не мог быть Стоун Кавендиш.
– Вероятно, мисс Ройс услышала историю первой жертвы и решила побороться за свои пятнадцать минут славы.
Бесс в бешенстве.
– Ты понимаешь, что происходит, мама? Они стыдят этих женщин! Открыто заявляют, если, мол, женщина лишилась опеки над сыном, ей нельзя верить. Это омерзительно! Обе истории похожи, в первой есть свидетель, которая помнит, как Стоун Кавендиш пошел за Эвой в дюны. Какие еще доказательства тебе нужны? Говорят, Синди ревновала, потому что Стоун ее бросил ради другой, и теперь она мстит. Ага, мстит. Тридцать пять лет спустя, как же! Неужели так трудно поверить чьим-то воспоминаниям, если человек решился рассказать о них? – Бесс переводит дыхание. – Ты же знаешь, что он это сделал, мама.
– Для обвинений по закону этого недостаточно, – отвечает Урсула.
– Мама!
Урсула вздыхает. Откровенно говоря, ей бы хотелось, чтобы Кавендиш сознался или хотя бы допустил возможность того, что эти женщины правы, пусть все и случилось очень давно. Чтобы принес извинения, покаялся. Вот бы человек у власти сознался, что сделал что-то неправильно, вместо того чтобы это отрицать. Это была бы новость! Стоун мог бы признаться, что принуждал женщин, был абьюзером, как стали теперь говорить. Да, он подавлял чужую волю и совсем не думал о чувствах других людей. Он хотел ощущать себя непобедимым, как многие статусные мужчины. А добавил бы, что ему очень жаль. Что если бы он мог отправиться в прошлое, то задал бы молодому себе трепку. Что за прошедшие тридцать лет он многое осознал. Повзрослел.
Урсула сама готова написать для него речь. Все получится! Но Кевин Блэкстоун Кавендиш по-прежнему все отрицает. Роет себе яму. Помощники собирают комментарии восьмидесяти четырех женщин-адвокатов, с которыми он работал за последние три десятилетия. Все в один голос твердят о его достоинствах, характере, манерах. Публикуют письма его священника, соседей, учителей и одноклассников.
ФБР завершает расследование.
Вечером накануне слушания по утверждению кандидатуры Верховного судьи Урсуле звонит Байер Беркхарт.
– Не будь с ним строга завтра, нам этот парень пригодится. Он центрист, говорит от лица большинства работающих американцев. Поддержи его, Урсула. Тебя отблагодарят.
Отблагодарят. Байер хочет сказать, что за это он и его друзья-миллиардеры поддержат Урсулу на выборах в 2020-м. Пока речь только о том, чтобы Винсент Стенджел баллотировался в президенты, а Урсула была вице-президентом. Но страна готова увидеть своим лидером женщину. Страна этого хочет. А Урсула хочет? Разве не к этому она стремилась всю жизнь? Разве Кевин Блэкстоун Кавендиш не может стать блестящим судьей? Разве Америка не заслуживает того, чтобы покончить с партизанской политикой? Можно ведь найти компромисс, сохранив центристские взгляды на свободу, равенство и справедливость для всех. Не пора ли начать эру разума и просвещения?
– Думаешь, он напал на тех женщин?
– Какая разница? – хмыкает Байер. – Это было важно в 1983-м и в 1991-м, а теперь уже неважно. Знаешь, кто был президентом в 1983-м? Рональд Рейган. А в 1991-м? Буш-отец. То, о чем говорят эти женщины, кануло в Лету. Я, представь себе, настолько старый, что помню, как кое-кто однажды сказал: «Мужчины не враги». Знаешь кто? Ты, Урсула.
– Знаешь, что важно? – Она пытается парировать в том же духе. – Кавендиш лжет. Так ведь, Байер? Если он совершил то, в чем его обвиняют, а я склонна думать, что совершил, почему бы ему просто не признаться?
– Ты когда-нибудь лгала?
– Конечно.
– Конечно, – повторяет Байер.
– Но не в таком важном деле! Он отрицает свое оскорбительное поведение!
– А как насчет того, что ты спала с Андерсом Йоргенсеном, пока вы работали в Лаббоке? – спокойно интересуется Байер. – Ты ведь была замужем тогда, да?
Урсула чуть не роняет телефон. Она за столом в кабинете у себя дома. Джейк тоже дома – кажется, смотрит новости.
Андерс. Невероятно, но Байер Беркхарт узнал